У нас с Дашей похожая история с работой. Нас обоих устроили по знакомству, когда мы еще учились. Мне нравится такой исход, и я даже не сопротивлялся. Деньги нужны были, и не хотелось сидеть на шее у отчима.
В этом жилом комплексе Савелий купил просторную четырехкомнатную квартиру. Да, в ипотеку, но большая часть уже выплачена, и, зная его, он закроет оставшийся долг за года полтора. Я, когда впервые увидел эту квартиру, был просто ошарашен ее размерами. А мама…мама расплакалась. Оно и понятно, после всего, что ей пришлось пережить, оказаться в таком месте.
У нас с ней вообще особая связь, а про отца даже говорить не хочу. Как вспомню, руки сами собой сжимаются в кулаки.
Ставлю машину на сигнализацию и иду к подъезду. Достаю ключи из кармана, чувствуя привычный холодок металла. Открываю железную дверь и проскальзываю внутрь. Эти ключи - своего рода якорь, связывающий меня с этим домом, хотя я и переехал отсюда чуть больше года назад.
Внутри меня встречают привычные бело-черные стены, стандартная отделка этого комплекса. Поднимаюсь на лифте на нужный этаж и звоню. После короткого звонка дверь открывается. На пороге стоит мама.
– Привет, сынок, – она искренне улыбается, и мне приходится нагнуться, чтобы она смогла меня поцеловать.
– Привет, мам.
– Заходи, не стой в дверях.
Я улыбаюсь и прохожу внутрь, закрывая за собой дверь. Маме сорок два года, и, несмотря на все трудности, которые ей пришлось пережить, она выглядит просто прекрасно. Кажется, почти оправилась. Не уверен, что внутренне, но внешне точно.
Она у меня невысокая, с русыми волосами чуть ниже лопаток, хрупкая фигура, красивые голубые глаза и мягкие черты лица. Когда я смотрю на маму, вижу отражение всего хорошего, что есть во мне. Рад, что от отца мне досталась только фамилия, отчество и рост, а все остальное от нее.
– Макар, здравствуй, – слышу голос Савелия.
Он появляется в прихожей с улыбкой на лице и Николь на руках. Отчиму сорок шесть, высокий, крепкий, с короткой стрижкой и проседью в висках. Выглядит как настоящий глава семьи, надежный и уверенный в себе. Савелий всегда был добр ко мне, никогда не пытался заменить отца, но всегда был рядом, поддерживал, давал советы. Он спас маму, спас нас, и я ему за это бесконечно благодарен.
– Привет, – здороваюсь я, снимая свою обувь и вешая куртку.
Николь, увидев меня, тянет ко мне ручки и что-то лепечет на своем языке.
– Иди ко мне, кроха, – забираю у отчима сестру и целую в щеку, она тут же начинает хохотать.
Николь - это маленький ангел. Два года, светлые кудряшки, огромные голубые глаза, как у мамы, и заразительный смех.
Мы втроем проходим в большую кухню, где уже накрыт импровизированный стол. Салат, нарезанные овощи, фрукты и пахнет мясом.
– Мам, ты меня балуешь, – улыбаюсь ей, когда встречаюсь с ней взглядами.
Она смущенно пожимает плечами.
– Это все декрет. Научилась вот готовить.
– Вот не обманывай, дорогая, – отчим подходит к маме и обнимает ее за талию. – Ты всегда готовила прекрасно, сейчас просто довела свой навык до совершенства.
– Скажешь тоже, – она смеется.
– Мам, не скромничай, – улыбаюсь, смотря на них.
– Поддерживаю своего брата, – раздается голос сзади, и я оборачиваюсь.
Никитос. Он как всегда: черная футболка с космосом, домашние черные шорты и серые носки. Ему всего девять, но он выглядит старше. Может, дело в его серьезности? Русые волосы аккуратно разделены пробором, глаза карие, почти черные, взгляд такой, будто он уже все на свете видел.
Если сравнить брата и сестру, то Николь пошла вся в маму, а Никитос…он вылитый Савелий. Наверное, такого сына отчим и хотел, не то, что я.
Невольно бросаю взгляд на Савелия. Он улыбается Никите, и внутри меня на миг вспыхивает тоска. У меня никогда не было отца, который бы так смотрел на меня. А который был…гоню эту мысль прочь. Нечего раскисать.