И к чему она это говорит?
Я вопросительно смотрю на брата, но он лишь пожимает плечами.
– Екатерина Николаевна, может, вам помочь накрыть на стол? – из вежливости интересуется Алена, единственная решившаяся отреагировать на слова моей родительницы.
Мама бросает на нее удивленный и даже чуточку брезгливый взгляд и поправляет свои темные волосы.
– Нет. Этим займется Оливия, – она бросает на меня пустой взгляд, а затем снова обращается к моим подругам. – Девочки, а вы не услышали меня? Ужин семейный, а вы…
– Мама! – мы с Темой одновременно осекаем ее.
– Не дерзи матери, – она смотрит лишь на меня, хотя мы с братом сказали это вместе. – Девочки уже взрослые и должны все понимать. Мне нечего стыдиться своих слов.
Я виновато смотрю на подруг, но они улыбаются. Первой встает Яна, берет Алену за руку, и они обе направляются ко мне.
– Мы все понимаем, Екатерина Николаевна, – натянуто улыбается Яна.
– Девочки, – начинаю я, но они меня останавливают.
– Все хорошо. Мы правда все понимаем, – произносит Алена, слегка сжимая мою ладонь.
– Вот какие догадливые, – я вижу, как мама улыбается, и мне становится стыдно за ее слова.
– Конечно, Екатерина Николаевна, мы стараемся, – в голосе Яны звучит сарказм. – Олли, мы…
– Мою дочь зовут Оливия, – тут же немного агрессивно поправляет родительница.
– Да, как скажете, – Яна поднимает ладони вверх, а затем снова обращается ко мне. – Олли…
Мы с девочками и братом улыбаемся. Мама фыркает, но в этот раз молчит.
– Олли, мы правда пойдем. Приедем в следующий раз, когда не будет так душно.
– Что ты сказала? – резковато спрашивает родительница.
– Ничего, Екатерина Николаевна, – Яна нацепляет на лицо улыбку и поворачивается в сторону моей мамы. – Говорю, что у Оливии как-то душно. Не находите? Проветривать чаще нужно. Сторона квартиры, наверное, просто такая.
Я с трудом сдерживаю улыбку и молча делаю несколько быстрых шагов в сторону прихожей, утаскивая подруг за собой. Мы останавливаемся у шкафа, и я облегченно выдыхаю.
– Вы же знаете, что я люблю вас? – шепчу я девочкам.
– Конечно, знаем, и это взаимно, – Яна быстро целует меня в щеку и наклоняется, чтобы надеть свои ботинки.
– Боже, Олли, твоя мама…– Алена тактично не продолжает, но я все равно все понимаю, поэтому молча киваю. – Ты если что звони.
– Сто процентов звони, – поддерживает Яна. – И про хоккей не забудь. Один раз ты уже улизнула, в этот раз не дадим.
– Присоединяюсь, – Алена поднимает палец вверх, надевая кроссовки.
– Ладно, ладно, – на моем лице появляется искренняя улыбка. – Пойду.
– Вот и отлично, – отвечает Яна и во второй раз целует меня в щеку. – Пока.
– Пока, – Алена присоединяется и тоже чмокает меня на прощание.
– Пока, пока, – машу им, а затем закрываю дверь и возвращаюсь к остальным.
Тема стоит посреди комнаты и хмуро смотрит на маму. Папа, как всегда, безучастно наблюдает за происходящим.
– Ну что, все ушли? – недовольно спрашивает мама, когда я появляюсь в поле зрения.
– Да, – коротко произношу я, стараясь не смотреть ей в глаза.
– Отлично. Нечего чужим присутствовать на семейном ужине.
– Они мне не чужие.
– Зато нам чужие, – мама сверлит меня взглядом.
Я качаю головой, тяжело вздыхаю и возвращаюсь обратно на диван. Слова застревают в горле, и я не могу ничего сказать. Тема садится рядом и слегка толкает плечом.
– Все будет хорошо, – шепчет он. – Не переживай.
На экране мелькают какие-то лица, кто-то что-то говорит, но я будто смотрю сквозь телевизор. Мне просто нужно быть невидимой, желательно до прибытия еды. Пусть мама переключается на что угодно, лишь бы не на меня.
Тема - мое спасение. Он умудряется втянуть ее в какую-то беседу о жизни общих знакомых родителей. У брата всегда получалось найти к маме подход. Он вообще идеальный старший брат. Мне повезло, что у меня он есть.