Я машинально тереблю колечко, подаренное братом на Новый год. Этот серебряный ободок с крошечным изумрудом стал моим успокаивающим талисманом. Брат всегда умеет выбирать особенные подарки. Не столько броские и дорогие, а сколько трогательные и значимые. Он каким-то непостижимым образом угадывает, что именно мне нужно. Это кольцо - не просто украшение, это символ нашей связи, невидимая нить, связывающая меня с родным человеком, даже когда мы далеко друг от друга.
Но сейчас кольцо не очень меня спасает. Хочется съязвить и ответить так, как учила меня Янка. За несколько лет дружбы она превратила меня из наивной ромашки в…менее наивную ромашку с острыми шипами. Это был ее личный эксперимент по выкорчевыванию из меня наивности. Не скажу, что у нее получилось на все сто процентов, но процентов на тридцать что-то изменилось.
– Вызывали, Макар Тимурович? – выдавливаю из себя натянутую улыбку.
Мне кажется, что уголки его губ слегка дергаются в усмешке, но он умело маскирует ее, возвращая лицу прежнюю каменную непроницаемость. И теперь мне кажется, что мне просто показалось.
– Перейду сразу к делу.
– И даже не предложите присесть? – из меня все же вырывается язвительный комментарий.
– Постоишь, – произносит Макар, внимательно изучая мое лицо.
Про себя я буду звать его, как захочу. Хоть Макаром, хоть сфинксом, хоть придурком.
Волна раздражения все же окатывает меня с головой.
«Постоишь».
Как будто я провинившаяся школьница перед строгим учителем. Кто он вообще такой? Да, он руководитель, но это не дает ему права так разговаривать. Да, он старше меня, наверное, всего на пару лет. Нужно будет напомнить ему о субординации и этике, но не сейчас.
– Как скажете, – отвечаю я, стараясь сохранить видимость спокойствия. – Макар Тимурович.
Он усмехается.
Реально?
Не знала, что он умеет.
– Могла бы не перебивать меня, и мы бы уже двигались дальше, – констатирует Макар, откидываясь на спинку кресла. – Но нет, тебе же обязательно нужно добавить эти свои колкости.
Я молчу, сцепив руки за спиной, чтобы не выдать нервное покручивание кольца пальцами. Это наш первый разговор тет-а-тет, а он меня уже бесит. У него просто дар выводить из равновесия.
– Ладно, оставим это, – говорит он, вздыхая. – Буду честен. Я не в восторге от того, что мне поменяли практиканта…
– Да? Как неожиданно, – бормочу себе под нос.
– Что?
– Что? – переспрашиваю. – Я ничего не говорила.
– Оливия, – Макар встает со стула и обходит стол, вставая напротив меня. Уровень моих глаз не достает даже до его плеч, и мне приходится поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо. – Я не люблю, когда со мной играют. Тем более, когда я на работе. Если ты не против, я продолжу?
В одно мгновение его голубые глаза заставляют меня замереть. Я не могу пошевелиться. Словно они приклеивают меня к полу.
Я не могу отвести от него взгляд, и это не потому, что он мне нравится. Скорее наоборот. В его взгляде читается холод и угроза, как будто он готов сломать меня, если я снова проявлю дерзость, и это…и это так манит.
– Продолжайте.
Макар улыбается, садясь на край своего стола и скрещивая руки на груди.
– Первое, не нужно мне соответствовать.
Я и не собиралась.
– Просто выполняй свою работу, – продолжает он. – И не умничай.
Давлю в себе поступающее раздражение, но свой взгляд не свожу с его лица.
– Второе, у меня будешь делать все то же, что делала раньше. Проекты, отчеты, документация - все через меня.
– Поняла, – киваю.
– Третье, я не терплю опозданий.
– Хорошо, – коротко отвечаю я.
Разговор явно затягивается. И с каждой минутой мое раздражение лишь растет.
Макар молчит, поэтому беру на себя смелость и спрашиваю:
– Это все? Могу я идти?
– Можешь, – бросает он, отталкиваясь от стола и идя в сторону своего кресла.
– До свидания, Макар Тимурович, – натужно улыбаюсь я и направляюсь к выходу.
– И, Оливия, – добавляет парень, когда я уже почти выхожу из его рабочего пространства.