– Ничего не будет, – его взгляд полон решимости, и я чувствую себя немного увереннее.
– Я не боюсь его заявы. Просто мама…
– Мама не переживет, если ты из-за него еще и сядешь, – произносит отчим, глядя мне прямо в глаза. – Вы и так оба натерпелись, и, поверь, я не допущу, чтобы с тобой или твоей мамой что-то произошло. Я не допущу, чтобы этот человек снова как-то испортил вам жизнь.
– Но…
– У него ничего нет.
– Как?
– На этаже всего две квартиры. Наша и семейная пара, которая в данный момент времени находится за границей на отдыхе. Больше свидетелей у него нет. К сожалению, – уголки губ Савелия еле заметно дергаются, – к его сожалению, камеры были отключены во всем доме. Проводились технические работы. Я лично сам удивлен, как повезло. Остаются побои.
У меня невольно появляется усмешка на лице.
– Макар, – осуждающе мотает головой Савелий, – то, что ты сделал, неправильно. Ты чуть жизнь себе не покалечил.
– Знаю.
– Хорошо, что знаешь. Наверное, ты не заметил, но Тимур был пьян.
– Я не удивлен, – фыркаю я. – Не помню у него какого-то другого состояния.
– Тем не менее, с большой долей вероятности, он не пошел в травмпункт. Следовательно, побои не зафиксированы. То есть у него есть его слово против нашего.
Я чувствую, как напряжение начинает отступать, хотя до конца не верю в такую удачу. Слишком уж все складывается в нашу пользу. Но слова отчима, его уверенность и тот факт, что он так тщательно все продумал, заставляют меня расслабиться.
– И что теперь? – спрашиваю я, ощущаю себя немного потерянным.
Осознание ко мне пришло только на следующий день. Когда злость, гнев и похмелье прошли, пришло четкое понимание, что я могу оказаться в полной заднице.
– Ничего. Пусть попробует что-то предпринять. Я уверен, что, кроме угроз, у него ничего нет. А если и будет рыпаться, то я найду, что ему противопоставить. Поверь мне. Я вас в обиду не дам.
Я смотрю в глаза отчима и вижу в них твердость и решимость. Он настоящий мужчина, который готов защитить свою семью. И я благодарен ему за это. Пускай я не его родной сын, но я чувствую, что он меня таким считает. С десяти лет именно Савелий растил меня и учил тому, что я знаю и умею сейчас.
Я молча киваю, не зная, что ответить на его слова.
– Макар, думаю, что он будет искать тебя. И лучше тебе с ним не общаться. Потому что…
– Потому что я могу сорваться, – договариваю за него. – И никого из вас не будет рядом, чтобы сдержать меня.
– Хорошо, что ты все понимаешь. Тебе не нужны эти проблемы. Вы и так с Настей натерпелись. Не дай этому человеку ни малейшего шанса продолжать портить вам жизнь.
В его взгляде чувствуется поддержка и какая-то отцовская забота, которой мне так не хватало в детстве.
Я и сам понимаю, что встречи, да даже общение, с так называемым отцом ни к чему хорошему меня не приведут. Этот человек - ходячая проблема, генератор ужасных воспоминаний. Наша встреча показала, что мне трудно сдерживать в себе гнев, все напоминает о прошлом, о боли и унижении, которые он причинил маме.
– Я не дам ему и дальше портить жизнь мамы и мою, – наконец произношу я. – Ты сам знаешь, чего ей стоило начать жить заново, и я не позволю этому хрену разрушить ей жизнь еще раз.
– Даже не буду ругать тебя за твои выражения, – Савелий улыбается, и я вижу в его глазах облегчение.
Я чувствую, как камень падает с моей души. Все не так плохо, как мне казалось. Отчим возьмет ситуацию под контроль, это успокаивает. Но мне нужно больше не совершать таких глупостей.
– Не буду больше тебя отвлекать, – встаю с кресла и протягиваю руку. – Хорошего дежурства.
– Спасибо, – он отвечает на рукопожатие, но руку не отпускает. Заметив немой вопрос на моем лице, отчим улыбается и добавляет: – Позвони маме. Она волнуется.
Его слова снова заставляют меня почувствовать укол вины.
– Я заеду завтра перед игрой, – отвечаю я, слабо улыбаясь. – Ты будешь?
– Буду, – он наконец отпускает мою руку, и я спешу к выходу. – До завтра.
– До завтра.
Спускаюсь вниз, думаю, что мне нужно сказать маме, чтобы не напугать ее еще больше. Не хочется, чтобы она волновалась. Ей и так досталось. Хочется максимально облегчить ей жизнь.