Я идиот. Полный и законченный.
Мало того, что устроил допрос с пристрастием, так еще и выставил себя ревнивым параноиком.
– Лив, прости, я просто подумал…
– Ничего, – Оливия пытается сдержать улыбку. – Все хорошо.
Мы смотрим друг на друга, и через пару секунд оба начинаем смеяться.
– Ты поэтому после нашего поцелуя назвал себя идиотом, а потом…– улыбка тут же сходит с ее лица, когда она осознает, что сказала. – Прости, я не…
– Я все помню, – признаюсь я.
Оливия округляет глаза и удивленно смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, и я вижу в ее глазах вопрос. Вопрос, на который она хочет знать ответ.
– То есть ты все помнишь? – наконец спрашивает она.
Я вздыхаю и откладываю вилку.
– Вот так вот. Сколько бы я ни пил, всегда все помню.
– Зачем ты притворялся? – в ее голосе слышится печаль.
– Думал, что так будет проще, – пожимаю плечами. – Но ты сама подумай. Я, уверенный в том, что у тебя есть парень, решаю притвориться, что ничего не было, чтобы не доставлять тебе проблем. Тем более, у меня уже так было, и… – резко замолкаю.
Вот почему я не умею вовремя заткнуться? Провожу пальцем вдоль носа и все же решаю закончить начатое предложение.
– И наступать еще раз на эти грабли я не хотел.
Оливия смотрит на меня детским наивным взглядом, будто ожидает, что я сейчас расскажу ей и ту часть своей жизни.
Хотя, кого я обманываю.
Если она попросит, я ведь расскажу.
– Макар, – ее взгляд, полный невысказанных вопросов, заставляет меня закрыть глаза.
– Это было давно, – наконец отвечаю я. – Не думаю, что стоит ворошить прошлое. Это не имеет значения сейчас.
Оливия молчит, и мне приходится открыть глаза. Ее взгляд говорит громче любых слов. Кажется, я понимаю, что она не отступит, пока не узнает.
– Ладно, – вздыхаю я, сдаваясь. – Если тебе так интересно…
Оливия мягко улыбается, подпирая руками подбородок. А я отрицательно мотаю головой, пряча за недовольством улыбку.
– Была одна девушка. Мы были вместе полгода. Все было вроде нормально, ровно до того момента, пока я не узнал, что у нее есть другой. Я поступил как дурак - попытался сделать себя лучше, чтобы остались со мной. Но закончилось это тем, что об меня вытерли ноги и ушли в закат. Больше я не участвую в таких играх.
Я смотрю на Оливию, ожидая увидеть осуждение или разочарование, но в ее глазах только сочувствие и какое-то странное понимание. И вдруг я осознаю, что готов рассказать ей все, что она хочет знать, лишь бы она продолжала на меня так смотреть.
Я точно в заднице.
Глава 24. Макар
– Ты не хочешь позвонить брату? – спрашиваю я, не желая продолжать разговор о личной жизни.
Оливия поджимает губу и отрицательно мотает головой.
– Почему?
Она не спешит отвечать, поэтому я выдвигаю свое предположение:
– У вас с ним тоже плохие отношения?
– Нет, – тут же оживляется Оливия. – У нас отличные отношения. Он единственный, кто меня яростно защищает.
– Тогда что? Он же переживает, наверное. Если бы моя сестра ушла из дома без телефона и после ссоры с мамой, я бы места себе не находил.
Оливия вздыхает и отводит взгляд. На мгновение мне кажется, что она вот-вот расплачется, но она берет себя в руки.
– Потому что, – вздыхает она, – потому что мне стыдно.
– Стыдно? – не верю своим ушам. – Почему?
– Я не могу смотреть ему в глаза после всего того, что наговорила мне мама.
– Лив, я ничего не понимаю, – качаю головой. – Тебе нечего стыдиться.
Она лишь пожимает плечами, и я понимаю, что нет смысла на ее давить.
– Дело не в нем, – шепчет Оливия, – дело во мне. Я просто…мне нужно побыть одной. Переосмыслить все. Если Тема узнает, где я, он сразу же примчится и попытается вернуть меня обратно. А я…я не хочу возвращаться.
Я смотрю на нее и вижу в этих потухших глазах такую усталость и растерянность, что все мои вопросы кажутся бестактными и неуместными. Кто я такой, чтобы требовать от нее объяснений? Если ей нужно время, чтобы разобраться в себе, я могу лишь предоставить ей это время и пространство.