Вчера, когда Макар признался, что помнит наш поцелуй, я одновременно испытала два чувства: облегчение и разочарование. Облегчение от того, что все-таки он помнит, и мне стало легче. Но разочарование от ощущения, что Макар не хочет никакого продолжения, оказывается сильнее.
Впрочем, чего еще я ожидала?
У нас обоих за плечами печальный опыт, и я не думаю, что кто-то из нас готов к отношениям прямо сейчас.
В этот момент Макар, не открывая глаз, притягивает меня ближе к себе и бормочет сонным голосом:
– Лив, еще рано. Давай спать.
Я утыкаюсь лицом в его грудь. Еле ощутимые нотки свежести и дерева щекочут нос.
Уверена, Макар сказал это во сне, но я все равно шепчу в ответ.
– Хорошо.
Только пару секунд назад я убеждала себя, что мне вроде как не нужны отношения. Вот только почему же я не могу перестать улыбаться?
С этой мыслью я закрываю глаза, и наконец, погружаюсь в долгожданный сон.
***
Я просыпаюсь от запаха еды. Легкий и ненавязчивый аромат чего-то творожного будит во мне голод. Открываю глаза, и лучи солнца тут же бьют в лицо. Приходится несколько раз зажмуриться, пока зрение не адаптируется к свету.
Приподнимаюсь, и шелест простыни нарушает тишину комнаты. Поворачиваю голову вправо и обнаруживаю, что вторая половина кровати пуста. Откидываю одеяло и встаю. На цыпочках пробираюсь к кухне, стараясь не смотреть в зеркала. Знаю, увижу там отражение плохой ночи: опухшие глаза и растрепанные волосы. Наспех приглаживаю кудряшки, проводя руками по длине волос. Знаю, что это не спасет, но лучше хоть что-то.
Останавливаюсь возле арки, ведущей на кухню, и замечаю Макара. А точнее, его широкую спину. Затем мой взгляд падает на его руки. Когда он берет в одну руку лопатку, а второй придерживает сковородку, вены на предплечьях начинают выступать, и это…это выглядит завораживающе. Нет, я видела подобное у брата, но тогда это не вызывало во мне такое чувство, как от рук этого парня.
– Если ты хочешь меня напугать, то у тебя не получится. Ты топаешь, как слон, – произносит Макар и поворачивается ко мне. Когда наши взгляды встречаются, его губы расплываются в ленивой улыбке. – Доброе утро.
– Доброе, – пытаюсь говорить серьезно и сделать вид, что его комментарий меня задевает.
– Хорошая попытка, – он быстро меня раскусывает. – Но, может, лучше улыбнешься?
После его слов у меня не остается шанса. На моем лице само по себе появляется улыбка.
– Вот, так-то лучше. Садись, я завтрак приготовил, – Макар продолжает улыбаться и ставит большую тарелку сырников на стол. – Сгущенка или варенье?
– Варенье, – негромко отвечаю я, но в моих глазах недоверие. – Это ты сам приготовил?
Глупо спрашивать, когда я сама только что видела, как он умело переворачивал сырники, но вопрос уже вылетел изо рта.
– Конечно. Вообще-то, я много чего могу, – бормочет парень, заглядывая в холодильник. – У меня только вишневое. Нормально?
Я, не в силах что-либо сказать, просто киваю и сажусь за стол.
Макар ставит передо мной банку и ложку, а сам занимает место напротив. Вишневое варенье оказывается домашним, с целыми ягодами и густым сиропом. Затем он накладывает себе сырники, щедро поливает их сгущенкой и с аппетитом принимается за еду. Я же с осторожностью пробую первый кусочек. Нежный, с легкой кислинкой творога и румяной корочкой. Идеально.
– Вкусно? – спрашивает Макар, не отрывая от моего лица свои голубые глаза.
– Очень, – честно признаюсь я, кладя в тарелку еще один сырник. – Ты правда сам приготовил?
– Да, мам, сам, – с иронией отвечает он. – Я что, на повара не похож?
Я рассматриваю его. Растрепанные милые кудряшки, слегка усталые глаза, домашняя футболка, обтягивающая широкие плечи. Нет, на повара он совсем не похож.
– Скорее на хулигана, который решил исправиться, – выпаливаю я, не подумав. Макар поднимает на меня взгляд, и его глаза на мгновение темнеют. По моему телу пробегает дрожь.