– Хулигана? – переспрашивает он с легкой усмешкой. – А я думал, ты скажешь, что я похож на принца.
Я закатываю глаза, но все равно улыбаюсь.
– Ну, принцы сырники не жарят, – парирую я.
– Ну, я не только сырники умею жарить, – Макар подмигивает мне и смеется, когда я начинаю кашлять. От его слов кусочек сырника встает поперек горла. – Вот, попей воды.
Продолжая улыбаться во все свои зубы, он протягивает мне стакан, и я жадно начинаю пить, пытаясь привести себя в чувства.
– Шутник, блин, – возмущаюсь, перестав кашлять.
– О чем ты подумала? – Макар прищуривается и слегка подается вперед. – Маленькая пошл…
– Прошу, перестань, – выставляю ладонь, изо всех сил пытаясь не улыбнуться.
Макар откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди, и продолжает довольно на меня смотреть. Я чувствую, как щеки начинают предательски гореть. Пытаюсь отвлечься, рассматривая остатки завтрака на своей тарелке, но присутствие парня давит, заставляя немного нервничать.
– Перестань на меня смотреть, – не выдерживая, стону я.
– А что такое? – он усмехается, и в уголках его глаз появляются лучики.
– Ты меня смутил. Доволен?
– Более чем. Но признайся, тебе понравилось?
– Твои сырники? – намеренно уточняю я.
Макар качает головой, а его губы растягиваются в ленивой улыбке. Он решает оставить мой вопрос без ответа и снова принимается за еду.
Мы завтракаем в тишине, нарушаемой лишь стуком вилок о тарелки и чашек о стол. Я чувствую себя спокойно и умиротворенно, даже несмотря на то, что я все время, пока мы едим, ощущаю на себе обжигающий взгляд Макара. Но это не приносит никакого дискомфорта, даже наоборот, кажется, своего рода щекотливым удовольствием. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Кажется, время замирает, и в этот момент существуем только я и он, в этом тихом, утреннем мире. Я слегка улыбаюсь, и уголки его губ тоже приподнимаются в ответ. Он не спеша тянется через стол за банкой варенья, и его пальцы мягко касаются моей руки. Легкий ток пробегает по телу от этого прикосновения, и я невольно вздрагиваю.
– Слушай, – слова вырываются быстрее, чем я успеваю подумать. – Спасибо.
– Спасибо? – удивленно переспрашивает Макар, накладывая варенье себе на тарелку. – За что? За сырники?
Я прикусываю губу и судорожно придумываю, что ответить. Но на самом деле мне ничего не нужно выдумывать. Я должна была поблагодарить его еще вчера.
– И не только, – начинаю я, откладывая вилку. – Спасибо за все. За то, что выслушал вчера, за то, что не прогнал, за то, что поделился своей историей, и за завтрак тоже спасибо.
Макар поднимает на меня взгляд и слегка улыбается.
– Видишь, какой я хороший, а ты говорила, что я раздражаю тебя.
– Что?
– Что? – всего на мгновение я замечаю, как парень замирает, но потом он быстро берет себя в руки. – Не отрицай, я знаю, что ты вначале думала, что я высокомерный и заносчивый.
– Это тебе Даша сказала? – нерешительно спрашиваю я.
– Значит, ты так говорила?! – Макар ставит банку на стол. – А я-то думал, что нравлюсь тебе.
Кажется, кровь огнем проносится по венам, а в ушах отчетливо слышен собственный стук сердца. Стараюсь не подавать вида, дышать ровнее, но каждая попытка лишь усиливает панику. В животе неприятно скручивается тугой узел, а в горле стоит ком, мешающий говорить. Неужели и правда так заметно?
Брови Макара слегка приподнимаются, и губы вяло растягиваются в улыбке, но он продолжает молчать.
– Да, может, так и думала, – произношу я, наконец-то взяв себя в руки. – Первое время я правда так думала, но потом ты оказался вполне сносным, даже местами забавным.
Макар тут же хмыкает и продолжает есть, делая вид, что оскорблен, но я вижу, как уголки его губ предательски дергаются. Я тихо смеюсь, чувствуя, как облегчение прокатывается по телу, и он поднимает на меня взгляд.
– Ладно, ладно, – отвечает Макар, прожевывая сырник. – Я запомнил, и поэтому ты поедешь сегодня со мной на хоккей.
– Но…
– Но? – он по-доброму смеется. – Нет, Лив. Ты едешь. А то знаешь, каким я могу быть злопамятным. А тебе еще работать со мной.
– Это шантаж?