Тема вздыхает и снова берет свою чашку.
– Я пойму, если ты будешь просить меня помириться с мамой. Я пойму, если ты выгонишь меня из дома. Я пойму, если ты лишишь меня финансирования. Но я так больше не могу, Тем. Правда.
Брат недовольно качает головой и некоторое время молчит.
– Олли, – наконец произносит он, ставя чашку обратно на стол, так и не сделав глоток. – Я понимаю и не собираюсь тебя ни в чем упрекать. Тем более выгонять или прекращать тебе финансово помогать, пока ты встаешь на ноги. Ты имеешь право на свои чувства. И ты права, так дальше продолжаться не может.
Его слова звучат как глоток свежего воздуха. Я чувствую, как напряжение немного отпускает меня.
– Что ты предлагаешь? – спрашиваю я, надеясь, что он не будет осуждать меня.
– Я уже понял, что ты хочешь сделать, – отвечает Тема. – И как брат я хочу тебя отговорить и убедить еще раз попробовать наладить отношения с нашей мамой. Но как друг, – уголки его губ слегка приподнимаются, – как твой лучший друг, я не прощу тебе, если ты и дальше будешь позволять унижать себя. Кому бы то ни было.
Я смотрю на брата с благодарностью. Его поддержка сейчас значит для меня все. Слова, которые он произносит, словно бальзам на душу.
– То есть ты… – начинаю я, но Тема меня перебивает.
– То есть я тебя не осуждаю. Делай то, что считаешь нужным, Олли. Если ты чувствуешь, что тебе нужно прекратить общение с мамой, то прекращай. Но сделай это осознанно, понимая все последствия. Я помогу тебе деньгами. Ты знаешь. Просто дай мне знать, что тебе нужно.
Внутри меня разгорается надежда. Надежда на то, что я не одна, что у меня есть такая мощная поддержка.
– Я тебя не заслуживаю, – говорю я искренне. – Но спасибо большое, правда.
Брат улыбается и складывает руки в замок.
– Заслуживаешь. Ты это знаешь, – он слабо улыбается. – Я не прощу себе, если твоя жизнь не сложится именно так, как хочешь этого ты, а не так, как хочет наша мама.
Я киваю, и первая слезинка падает на лицо.
– Если ты будешь плакать, – брат тут же направляет на меня указательный палец. – Я запущу в тебя этим шоколадным чизкейком. Я доступно выражаюсь?
– Более чем, – на моем лице появляется улыбка. – Не понимаю, почему ты до сих пор один.
– Наверное, потому что не встретил еще девушку, которая будет бесить меня также, как ты.
Я закатываю глаза, но в груди разливается тепло. Какая же это роскошь - иметь рядом человека, который видит тебя насквозь и любит, несмотря ни на что. Человека, готового защищать твое право быть собой, даже если весь мир против.
– Обещаешь быть рядом? – спрашиваю тихо, боясь спугнуть этот момент.
Тема наклоняется вперед и берет мою руку в свою. Его ладонь теплая и мягкая.
– Обещаю.
Всего одно слово, но в нем чувствуется невероятная мощь.
Брат опускает мою руку и берет вилку, отделяя небольшой кусочек от своего чизкейка.
– Господи, как же вкусно, – стонет он, как ни в чем не бывало. – Хочешь?
Я отрицательно качаю головой, наблюдая за ним.
– Ну, конечно, – отвечает он, кладя в рот очередной кусочек десерта. – Тебя же накормили. Позволь узнать, чем? Блинчики или сырники?
Прикусываю губу, пряча улыбку. От утреннего воспоминания на моих щеках появляется предательский румянец.
– Сырники.
– Сырники? – брат вскидывает бровь. – Ну, и что ты скажешь мне про этого парня? Он же вроде твой руководитель? Он же вроде тебя бесит?
– Тема, перестань.
– А что такое? Я тебя смущаю? – брат специально напирает, улыбаясь во все свои белые зубы.
– Тема, – я жалобно стону и отворачиваюсь, стараясь скрыть пылающие щеки.
– Не может быть! – весело восклицает Тема. – Да, он тебе нравится. Да ладно?
– Тема! – резко поворачиваюсь к нему и пытаюсь нацепить самое серьезное выражение лица, на которое способна.
– Ну все, все, молчу, – смеется он, сдаваясь под моим взглядом. – Но ты же понимаешь, что я должен был это выяснить. Тем более если этот кто-то спит с тобой в одной постели, а утром готовит сырники.
Я вздыхаю и снова отворачиваюсь к окну, наблюдая за медленно плывущими облаками.