– За тебя. Я впервые видела тебя таким…таким агрессивным и неконтролируемым…– продолжает мама, ее голос дрожит, но она старается держаться. – Ты всегда был моим спокойным мальчиком, а тут…Когда ты набросился на Тимура…
– Мам, я не хотел тебя пугать.
Она понимающе кивает и не торопится говорить.
Я сглатываю ком в горле, чувствуя, как вина накрывает волной. Конечно, она права. Я не контролировал себя, ярость и злость ослепили.
– Мам, я когда увидел твой взгляд. Взгляд, который видел все свое детство. Взгляд загнанного зверька, – слегка сжимаю ее руку. – Я не мог иначе, мам. Этот мужчина заслуживает то, что я с ним сделал.
– Но…
– Мам, – мягко произношу я. – Мам, пожалуйста, не защищай его. Он этого не заслуживает.
Она тихо-тихо вздыхает.
– Не буду.
Родительница отводит взгляд, но продолжает держать меня за руку. В кухне повисает тишина, прерываемая лишь шумом улицы из открытого окна. Я вижу, как мама борется с собой, пытаясь подобрать слова. В ее глазах - смесь боли и облегчения.
– Сынок, – наконец произносит она, голос тихий, но твердый. – Я не защищаю его. Никогда не защищала по-настоящему. Просто…после всего этого хаоса в жизни я боюсь потерять тебя. Ты - моя опора, мой сын.
Я киваю, чувствуя, как ее слова эхом отдаются в груди. Я ведь тоже боюсь. Боюсь, что моя ярость может разрушить меня, разрушить нашу с мамой связь.
– Мне ведь повезло, – продолжает мама. В ее глазах блестят слезы, но улыбка теплая, как всегда. – У меня трое прекрасных детей, удивительный и любящий муж, но…но прошлое все равно цепляется, как колючая проволока.
– Знаю, мам, – улыбаюсь ей, сжимая ее руку чуть сильнее. – Ты ведь знаешь, что, если тебе снова кто-то причинит боль, я не отступлю. Я взрослый и могу защитить тебя.
– Знаю, сынок, – мама целует меня в щеку. – Я всегда это знаю.
Я смотрю на маму, и в этот момент понимаю, насколько она классная, понимающая и сильная. Несмотря на все что с ней произошло, она смогла довериться и открыться.
– Не зря вы меня с Савелием отдали на бокс, – говорю я, решая немного развеять обстановку.
– Вот уж не знаю, – она слабо улыбается.
– Мам.
Мы тихо смеемся, продолжая держаться за руки, и я чувствую, как напряжение окончательно спадает.
Савелий возвращается, бесшумно закрывая за собой дверь.
– Спит, – шепотом произносит он, смотря на маму. – Настя, ты чего плачешь?
Мама тут же смахивает ладонью слезы и улыбается.
– Все хорошо, просто…
– Тише, тише, – Савелий подходит ближе, садится рядом и обнимает маму за плечи. – Все хорошо, любовь моя.
Я слегка сжимаю мамину руку и смотрю на этих двоих. Взгляд отчима такой теплый, понимающий, и я вижу, как мама расслабляется в его объятиях. Мы трое сидим в тишине, и это ощущение семьи, настоящей, без трещин, наполняет меня покоем. И, кажется, я все больше убеждаюсь в решении сменить фамилию и отчество.
Глава 28. Макар
В половине четвертого, как и говорил, останавливаюсь возле подъезда Оливии. Пальцы уже тянутся к телефону, чтобы написать сообщение, но вижу, как открывается железная дверь и появляется девушка. Замечая меня, она заправляет локон своих кудрявых волос за ухо и направляется к машине. Сегодня Оливия не стала заплетать волосы, и это мне нравится. Она надела темно-коричневые джинсы, черную кофту, белые кроссовки, а сверху накинула коричневую кожаную куртку.
Нажимаю кнопку на панели, и двери открываются.
– Привет, – мягко улыбается Оливия, устраиваясь на пассажирском сиденье.
– Привет, – отвечаю и отворачиваюсь.
Салон тут же наполняется ароматом ее духов, и мне приходится закрыть глаза, чтобы собраться с мыслями. Каждый раз, когда я чувствую запах миндаля и вишни, в голове вспыхивает картинка с балкона. А сейчас совсем не до этого.
Пока Оливия пристегивается, тихо выдыхаю и поворачиваюсь обратно, слегка улыбаясь.
– Едем? – спрашиваю. Оливия кивает.
Перевожу коробку передач в нужное положение, и машина медленно трогается с места. В салоне играет радио, и мы едем в молчании, никто не решается начать разговор. Мне очень интересно знать, как прошел ее диалог с Артемом. Но Оливия не спешит ничего мне говорить, поэтому я подавляю в себе все любопытство.