Хоть я и сосредоточен на дороге, но краем глаза то и дело бросаю взгляд на Лив. Улыбка на ее лице такая искренняя, такая настоящая. От этого внутри разливается что-то приятное, и я сам не замечаю, как улыбаюсь.
Я останавливаюсь возле дома друга. Он хлопает меня по плечу, говоря: «Спасибо, братан» и вываливается из машины, помахав Оливии на прощание, в очередной раз называя ее Моан.
Когда дверь за Дроном захлопывается, в салоне повисает тишина. Тяжелая и колючая. Оливия отворачивается к окну, смотря на проплывающие огни вечернего города, а я крепче сжимаю руль.
Мне это не нравится.
Черт, мне вообще не нравится молчать.
Кажется, впервые за долгое время мне хотелось просто поговорить с девушкой. Без подтекста, без намеков на что-то большее. Просто болтать. Такое у меня случается редко, и я не хочу упускать момент.
– Как прошел разговор с братом? – спрашиваю я, стараясь звучать непринужденно.
Оливия поворачивается ко мне, и я замечаю, как на ее лице расцветает улыбка.
– Хорошо.
Это слово такое простое, такое короткое, но почему-то приносит невероятной силы облегчение. И я не могу не улыбнуться в ответ.
Тишина снова повисает между нами, но я не даю ей затянуться.
– Я вот сегодня ездил к маме, – решаю поделиться, – говорил с ней о случившемся.
Оливия чуть наклоняется вперед, и в ее глазах загорается неподдельный интерес.
– Как все прошло?
Я решаю ответить ее же словом:
– Хорошо.
Наши взгляды встречаются, и салон наполняется смехом. Легким и непринужденным.
Мы снова замолкаем, но теперь тишина не кажется такой тяжелой. Комфортно, как на игре после победы парней. Мне хочется расспросить Оливию про родителей, особенно про маму, но я понимаю, что это не мое дело. Если она захочет, то расскажет сама. Или даст намек. А пока лучше не лезть.
– Ты не замерзла? – спрашиваю вместо этого, бросая взгляд на нее.
– Нет, – тихо отвечает Оливия. – Твоя кофта была как раз кстати. И я, наверное, должна тебе ее вернуть.
– Необязательно. Я бы даже хотел, чтобы ты оставила ее себе.
– Но как ты будешь?
– Мне дали новую, поэтому считай это моим тебе подарком.
Я останавливаюсь на светофоре, и наши глаза встречаются. Оливия тепло улыбается.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
Загорается зеленый, и я нажимаю на газ, приводя машину в движение. Я уже думаю, что мы снова замолчим, но Оливия сама решает продолжить диалог.
– Я все равно не понимаю суть хоккея.
– Почему? – невольно улыбаюсь, смотря на дорогу.
– Не знаю, как объяснить. Мужчины бегают за шайбой, бьют друг друга и орут. И все ради чего?
– Хоккей - это зрелище. Не только беготня за шайбой. Это про команду, про семью. Взаимопомощь, уважение и сплочение.
– Тебя послушать, нет ничего лучше, чем хоккей, – боковым зрением замечаю, как ее губы изгибаются в улыбке.
– Так оно и есть, – отвечаю я. – Хоккей - это не просто спорт. Это единство.
Оливия понимающе кивает.
– А сколько еще домашних игр осталось в этом сезоне?
– А почему ты спрашиваешь? – бросаю на нее быстрый взгляд.
– Хочу знать, сколько мне раз еще ходить в этот…холодильник.
Я усмехаюсь.
Ее сравнение арены с холодильником кажется мне очень забавным.
– Все зависит от парней. Как далеко они продвинутся в чемпионате.
Оливия ничего не отвечает и снова отворачивается к окну, смотря на проезжающие мимо здания. Через один перекресток я невольно смотрю на ее отражение в зеркале, и девушка улыбается. Почти незаметно, но искренне.
– Можно узнать, почему ты улыбаешься?
Лив поворачивается ко мне, и на пару секунд наши глаза встречаются, но мне приходится отвести взгляд - впереди меня поток машин.
– Девочки сказали, – она начинает, а потом резко замолкает, прикусывая нижнюю губу.
– Что они сказали?