Оливия молчит всю дорогу, лишь изредка бросая на меня обеспокоенный взгляд. Я благодарен ей за это. Сейчас мне не нужны слова. Нужна лишь скорость.
Мои пальцы отбивают яростный ритм по обтянутому кожей рулю. Ворота элитного комплекса, словно издеваясь, открываются с черепашьим темпом. Я вот не понимаю. за что отчим платит такие деньги за содержание этого комплекса? Если эти «бдительные» охранники, которые, судя по всему, пропускают кого попало. Причем дважды! Как объяснить, как этот ублюдок проскользнул мимо них?
Въезжаю во двор и ставлю машину на первое свободное место, не глуша мотор. Уже тянусь к двери, чтобы выскочить, но рядом слышу щелчок отстегивающегося ремня.
– Ты никуда не пойдешь! – рычу я, даже не спрашивая ничего.
Оливия смотрит на меня своим мягким взглядом зеленых глаз, уже хочет что-то сказать, но во мне кипит злость, и я не даю ей и слова вставить.
– Лив, там человек, которого я хочу уничтожить. Ты не должна этого видеть.
Ее глаза расширяются от ужаса.
– Макар, не говори так!
Мотаю головой, ком в горле мешает нормально дышать.
– Оливия, я просто хочу защитить свою маму, свою семью.
– Я понимаю, – тихо отвечает она. – Но я хочу быть рядом.
– Там может быть опасно. Ты никуда не пойдешь!
Она молчит, но тянется к ручке двери. Но все заблокировано.
– Лив, нет.
Мы снова смотрим друг на друга, в молчаливом противостоянии. Я снова сдаюсь первым.
– Я не хочу подвергать тебя опасности. Поэтому ты останешься в машине, – решительно заявляю я и рывком открываю дверь, почти выпрыгиваю, но ее рука цепляется за мой локоть.
– Макар, я понимаю, но кто-то должен быть рядом с твоим братом и сестрой.
Оливия замолкает, и я закрываю глаза, борясь с ее словами. Разум говорит одно, сердце - другое.
– Макар, я просто хочу помочь. Хочу быть рядом с тобой.
Падаю обратно на сиденье, провожу ладонью по лицу и тяжело вздыхаю.
– Вот зачем тебе это нужно? – негромко спрашиваю я.
– Не могу объяснить, – тихо произносит она, касаясь моей руки. – Но позволь мне быть рядом.
Смотрю в ее зеленые глаза, утопая в искренности и тепле, и понимаю, что не могу спорить.
– Хорошо, – отвечаю я, сглатывая ком в горле. – Но ты слушаешь меня беспрекословно. Поняла? Если я скажу уходить, значит, уходить. Не раздумывая.
Оливия кивает, и я глушу мотор и, наконец, выхожу из машины. Быстрым шагом иду к подъезду, молясь, чтобы успеть. Открываю домофон своим ключом и пропускаю Оливию вперед. Охранник, замечая нас, вскакивает с места, но я даже не обращаю на него внимания. Нервно жму кнопку вызова лифта.
Двери кабины разъезжаются, и мы влетаем внутрь. Я прожигаю взглядом кнопки этажей, выбирая нужный. Лифт ползет вверх, словно улитка, и каждая секунда кажется вечностью. Оливия молча стоит рядом, ее присутствие одновременно успокаивает и раздражает.
Наконец, двери лифта открываются на нужным этаже. Без раздумий выскакиваю в коридор и бегу к двери квартиры. В ушах пульсирует кровь, а в голове лишь одна мысль: защитить. Дверь оказывается открытой, и я без труда вхожу внутрь квартиры. Не снимая кроссовок, решительными шагами иду на звук.
Первое, что я вижу, войдя в кухню, - маму, прижатую к окну, словно загнанную в угол. Руки скрещены на груди, глаза потерянные. Потом мой взгляд натыкается на моего второго родителя, развалившегося на стуле.
– Что ты тут делаешь?! – я даже не пытаюсь скрыть злость в голосе. Он поворачивается на мой голос, и на его лице появляется самодовольная улыбка.
Да, он выпивший.
Я перевожу взгляд обратно на маму. В ее глазах стоит страх, но ни единой слезинки. Она всегда была и остается сильной. Я киваю ей езда заметно, давая понять, что я рядом и защищу ее.
– Мне еще раз спросить? Или ты понимаешь только своими методами? – демонстративно хрущу пальцами рук.
Отец смеется.
– Думаешь, напугаешь меня этим?