Я смотрю ему прямо в глаза и отвечаю ледяным тоном:
– Я и не думал шутить. В прошлый раз тебе, кажется, повезло остаться целым, но в этот…
Меня прерывает громкий хлопок по столу.
– Заткнись, выродок! Если я захочу, я сам тебя…
И тут меня прорывает. Я смеюсь. Громко и злобно. С его лица улыбка начинает не спеша сползать.
– Думаешь, это меня может напугать? – вскидываю бровь. – Я давно не маленький мальчик. Я тебя не боюсь. И если надо…
– Мда, – папаша снова не дает мне договорить, перебивая. – Сколько пафоса. Думаешь, накачал мышцы, и я буду тебя уважать?
– Засунь свое уважение себе в жопу.
– Что ты сказал! – он, качаясь, встает и опирается о стеклянный стол.
– Что слышал!
– Ты что, сопляк, думаешь, раз сильнее меня, то я не смогу сделать тебе больно?
– Уверен.
– А, вот ты это зря, – родитель усмехается и бросает взгляд в сторону мамы. В этот момент новая волна злости подкатывает к рукам, сжимая их в кулаки. – Я трону ее. Посмотрим, как ты потом заговоришь!
– Только попробуй к ней прикоснуться!
– А то что? Заплачешь?
Я делаю угрожающий шаг вперед, но тут чья-то рука хватает меня за предплечье.
Оливия.
Даже через куртку я чувствую тепло ее руки, и это заставляет меня стоять на месте.
Все взгляды присутствующих тут же фокусируются на ней. Если в глазах мамы - любопытство, а вот у папаши - похотливая улыбка.
– А что это за красотка у нас? Ты почему, сынок, молчишь и не представляешь?
Я снова сжимаю кулаки, заслоняя Оливию от его взгляда. Когда наши с ним взгляды встречаются, я смотрю на него так, что его улыбочка тут же исчезает.
– Оливия, пожалуйста, иди к Никите.
– Оливия, значит? – оживляется родитель. – Красивое имя.
Мне до жути не нравится, как ее имя звучит из его рта, но я молчу. На что он усмехается.
– Оливия, а тебе никто не говорил, что есть парни и получше? Зачем тебе этот?
– Вы не правы, – тихо отвечает Лив.
Я не даю больше никому ничего сказать.
– Оливия, пожалуйста, – говорю спокойно, но вкладываю в эти слова всю свою волю.
Бросаю на нее взгляд через плечо. Оливия кусает нижнюю губу, и когда наши глаза встречаются, она кивает и исчезает за аркой.
Я едва заметно выдыхаю с облегчением и поворачиваюсь обратно.
– А теперь вернемся к тому, с чего начали, папаша!
Глава 33. Оливия
Дрожащими руками я открываю первую дверь. Она легко поддается, но в комнате темно и нет ни души. Сердце колотится где-то в горле, и я шагаю в следующую комнату, где снова никого нет. Тишина давит на уши, заглушая голоса, доносящиеся из кухни. Когда моя рука ложится на ручку третьей двери, я сразу понимаю - заперто. Они там. Дети там.
Про себя считаю до трех и тихонько стучусь.
Тишина.
Из кухни продолжают доноситься обрывки фраз, полные злости. Я беру себя в руки и снова стучу, но на этот раз настойчивее. Когда ответа снова не следует, я ближе подхожу к двери.
– Никита, ты меня не знаешь, – шепчу я. – Но я знакомая Макара, и хочу помочь.
Снова тишина.
Уже хочу постучать еще раз, но с той стороны двери раздается настороженный мальчишеский голос:
– Что вам нужно?
Я пытаюсь унять дрожь в голосе.
– Мы с тобой не знакомы, но Макар отправил меня к вам.
– Что вам нужно? – он сердито повторяет свой вопрос.
– Я хочу зайти к вам.
– Макар сказал…сказал…
– Макар сказал тебе, – подхватываю я, когда Никита запинается, – не открывать никому дверь, кроме мамы.
– Откуда…
– Откуда я знаю? – стараюсь говорить мягко. – Я знаю, потому что Макар говорил это при мне.
Наступает молчание.
Я понимаю его страх, его недоверие, поэтому готова просто сидеть здесь, возле двери.
– Что вам нужно? – снова произносит Никита.
Нервно сглатываю.
– Я просто хочу быть с вами, если вам страшно, – замолкаю, а потом решаю добавить: – Никита, я понимаю твое недоверие. Оно оправданно. Поэтому я не буду настаивать, но если ты захочешь поговорить, то я буду здесь.