Он ведь не такой. Он хороший. Я помню его совсем другим.
- Максим, ради всего хорошего, что было между нами ответь, прошу! Я умоляю, ответь ты уже хоть что-нибудь!
Вместо ответа Романов встал с кресла и неторопливыми движениями подошёл к изголовью моей кровати.
- Для тебя так сильно важна эта клетка? - жёстко спросил он, глядя на меня с каким-то презрением. - Ты как чёртова мартовская кошка, только и думаешь, о том , как бы родить...- отчеканил зло, отходя от меня на пару шагов.
- Макс...
- Можешь расслабиться, твой ребёнок все еще в тебе. Я ничего не делал.
Облегчение затопило всю душу, и я нежно провела подушечками пальцем по своему еще плоскому животу. Постепенно начинала успокаиваться, но присутствие в палате Романова, отнюдь не способствовало моему благодушному настроению, и я все еще боялась. Ждала подвоха.
Романов не мог не чувствовать мой безотчетный страх, но ему похоже, стало совсем на меня плевать, ведь он даже не пытался успокоить.
Как же сильно он отличался от того Максима, которого я любила несколько лет подряд. Он был совершенно другим. Этого Макса я не знала.
- Ты такая эгоистка. -вдруг неожиданно заговорил Романов, резко развернувшись ко мне и разглядывая теперь в упор, пугая своими взглядами. - Ребёнка ей вдруг захотелось, да? А обо мне ты подумала, верно? Подумала, о том, что будет с нами? Ты знала из какой я семьи, знала что рано или поздно мне придётся жениться на Тане, и ты могла бы понять...
- Что? Ты сейчас серьёзно? Ты правда, считаешь, что я всю жизнь мечтала быть просто твоей подстилкой, пока вы женитесь с Татьяной? - резко выдохнула я. - Блин, Макс, может мне тебя ещё и пожалеть?!
Это уже вообще, край! Такое уж точно перебор!
- Я ведь тебя люблю! - резко навис надо мной и стал буравить своим жутко блестящими глазами. - Слышишь, дура, я люблю тебя! Я бы все для тебя сделал, если бы ты согласилась понять! Все бы, что нужно тебе дал! А ты? Так ты мне отплатила?!
Ну и бред он несёт! Какой же он сам эгоист!
Я фыркнула и отодвинулась от Романова к стенке. Резко мне стал неприятен!
Отметив этот маневр, парень отчего-то нахмурился. И злобно сверкнул глазами.
- Что бы ты мне дал интересно? Деньги? По-твоему это то, что мне нужно в жизни? Так ты обо мне думаешь, да? - горестно опустила глаза, тихо переваривая обиду. - Так вот можешь засунуть их себе в задницу. Их, и свое гребаное предложение быть твоей любовницей.
Романов сурово сдвинул брови к переносице и зачем-то сел на кровать. Неожиданно взял за плечи и резко потянул на себя. Стал гладить по спине и волосам, не взирая на все мои попытки вырваться. После этого потянулся к губам, но я отвернулась от него, демонстративно уткнувшись в плечо, и услышала его раздраженный вздох. Романов был недоволен, но теперь почти не давил.
- Я тебе тоже не нужен? - Тихо спросил он, после чего подцепил мой подбородок пальцем, заставляя смотреть в глаза.
- Такой как сейчас - нет. Ты оказывается, чудовище, и я тебя совершенно не знаю. - выплюнула ему в лицо, вырывая подбородок из хватки его пальцев.
- Раньше, ты говорила другое.
- Раньше я тебя просто не знала! Если бы знала, что ты из себя представляешь, давно бы от тебя ушла.
Руки обнимавшие меня против воли, в минуту как-то одеревенели. Романов стал напряжен. И даже голос его изменился.
- Это твоё окончательное решение? - спросил грубо.
- Да!
- Ну что ж...Ты не оставляешь мне выбора.
Он притворно разочарованно вздохнул, а у меня мороз пробежал по коже, ведь я понимала, выбор который он сделал мне не понравится. Сейчас точно что-то будет.
Напряжение росло с каждой минутой. Воздух между нами настолько накалялся от ожидания, что казалось выжги искру из спички и все моментально полыхнет.
Я понимала, что Романов снова задумал подлость, и по-хорошему стоило все разузнать, расспросить но страх за себя и ребёнка был настолько ощутимо тягучим, что спрашивать я просто не решилась. Взяла и перевела тему в другое русло, в попытках узнать хотя бы важное...
- Как я здесь оказалась? Это больница? Ты все-таки притащил меня делать аборт?
Слова давались не легко. Но страх, который пытался внушить Романов постепенно перерастал в обиду, а потом в презрение, и в конце концов в злость. Хотелось указать ему на то, какой же он все-таки гад. Хотелось сделать больно.
И если он думает, что я его боюсь, то он очень сильно ошибается. Ведь я так легко не сдамся.
- Это больница, верно. - ответил Романов. - Но я тебе привез не для этого.
- А для чего тогда?