И когда он перестал писать, я сказала:
– Я придумала, что вам нужно принести мне в следующий раз, сэр.
– Что же это, Грейс? – спросил он.
– Редиску, – ответила я.
– Редиску? – переспросил он. – Красную редиску? А почему вы выбрали редиску? – И нахмурился, как будто это пища для глубоких размышлений.
– Ну, сэр, – ответила я. – Все остальное, что вы приносили, было на вид несъедобным. Эти овощи нужно сначала приготовить, и поэтому вы уносили их с собой, за исключением яблока, которое вы принесли в первый день, и это было очень мило с вашей стороны. Но я подумала, если бы вы принесли редиску, то ее можно было бы съесть сырой, а она сейчас как раз поспевает. В тюрьме нас очень редко кормят чем-нибудь свежим, и даже когда я ем на кухне этого дома, мне совсем не достается овощей с огорода, ведь их выращивают только для хозяев. Так что редиска для меня – настоящее лакомство. И я была бы вам очень признательна, сэр, если бы вы принесли еще немножко соли.
Он негромко вздохнул, а потом спросил:
– У мистера Киннира выращивали редиску?
– Да, сэр, – ответила я. – Но когда я туда приехала, сезон уже закончился. Ведь редиска вкуснее всего в начале сезона, а когда наступает жара, она вянет и идет в семена, и в ней заводятся черви.
Этого он не записал.
А когда он собрался уходить, то сказал:
– Спасибо вам, что рассказали свой сон, Грейс. Возможно, скоро вы расскажете мне еще один. – И я ответила:
– Может быть, сэр. – А потом добавила: – Я попробую их вспомнить, если это поможет вам, сэр, справиться с неприятностями. – Ведь мне его было жалко: он казался таким расстроенным.
– Почему вы решили, что у меня неприятности, Грейс? – спросил он. И я ответила:
– Люди, которые сами попадали в неприятности, сразу замечают их у других, сэр.
Он сказал, что это весьма любезно с моей стороны, потом минуту помедлил, как будто хотел добавить что-то еще, но затем передумал и кивнул мне на прощанье. Он всегда слегка кивает, когда уходит.
Я не закончила квадратик для стеганого одеяла, потому что доктор Джордан пробыл со мной в комнате меньше обычного. Поэтому я сидела и продолжала шить. Вскоре вошла мисс Лидия.
– Доктор Джордан ушел? – спросила она. Я сказала, что ушел. На ней было новое платье, которое я помогала ей шить: белый узор из птичек и цветочков на фиолетовом фоне. Платье очень ей шло, а подол раздувался, как половинка тыквы. И я подумала, что, наверно, мисс Лидии хотелось перед кем-нибудь покрасоваться.
Она уселась напротив меня в кресло, где перед этим сидел доктор Джордан, и начала рыться в корзине для шитья.
– Никак не могу найти своего наперстка, наверное, положила его сюда, – сказала она. А потом: – Он забыл про ножницы! Не думала, что он оставит их у вас под рукой.
– Нас это не беспокоит, – сказала я. – Он знает, что я не причиню ему вреда.
Она посидела немного с корзиной для шитья на коленях.
– Вы знаете, что у вас есть поклонник, Грейс? – спросила она.
– И кто же это? – сказала я, подумав о конюшем или каком-нибудь другом молодом пареньке, который, возможно, услышал мою историю, и она показалась ему романтичной.
– Доктор Джером Дюпон, – ответила она. – Сейчас он остановился у миссис Квеннелл. Он говорит, что вы прожили замечательную жизнь, и проявляет к вам огромный интерес.
– Не знаю я такого джентльмена. Видать, он читает газеты и путешествует по свету, а я для него – достопримечательность, которую полагается осмотреть, – сказала я резковато, подозревая, что она смеется надо мной. Мисс Лидия любит пошутить и порой заходит при этом слишком далеко.
– Он человек серьезный, – сказала она. – Изучает нейрогипноз.
– А что это? – спросила я.
– Ну, вроде месмеризма, только гораздо научнее, – сказала она, – это связано с нервами. Наверное, доктор Дюпон вас знает или, по крайней мере, видел вас, потому что он говорит, что вы по-прежнему красивы. Возможно, он встретил вас на улице, когда вас утром сюда вели.
– Возможно, – сказала я, представив себя с двумя ухмыляющимися мерзавцами по бокам.
– У него такие темные глаза, – продолжала она, – так и прожигают насквозь, как будто он способен заглянуть в душу. Но я не могу сказать, что он мне нравится. Он, конечно, старый. Похож на матушку и всех остальных. Наверное, ходит на эти их столоверчения и сеансы. Я во все это не верю, и доктор Джордан тоже.