Начала успокаиваться, только когда почувствовала ледяную воду, стекающую по моему телу. Пару раз прокрутилась под душем и дрожащими руками выключила воду, жених обернул меня в большое махровое полотенце и отнес в комнату, где насухо обтер и заставил сменить одежду, на время выходя из спальни. Я неохотно подчинилась, одела на себя большую плотную футболку и трусики, не забыв про предмет гигиены, необходимый при критических днях, благо, запасная упаковка всегда лежала в ящичке стола. Залезла под одеяло, зубы застучали. Разгорячённое истерикой тело, наконец, почувствовало холод. Макс зашел в комнату, лег ко мне под одеяло, подмял под себя и, поцеловав в макушку, велел спать.
Утро для меня началось рано. Лиан разбудил в девять часов. Голова нестерпимо болела, еще бы, нечего было вчера так рыдать. Дуреха.
— Грин, просыпайся. Вот тебе аспирин, Ник сказал, должен помочь. Успокоительных не принести? — я вяло помотала головой, — Хорошо, поднимай свой зад с постели, завтрак стынет.
— Спасибо, мамочка, — не удержалась от ехидности я. Голос, конечно, с утра ужасный, как у пацана тринадцатилетнего, у которого только-только начал ломаться этот самый голос. Лиан лишь усмехнулся.
— Макс, я тут кое-что вспомнила. У меня же через полторы недели сессия начинается, — я вошла на кухню, где за столом сидел Звездун, попивая кофе.
— Ну и в чем проблема? Заедем в универ и заберем документы, — пожал плечами он.
— Капец, ты такой простой! Рано или поздно я вернусь домой, и мне придется учиться этот год заново!
— Ничего не могу поделать. Садись уже, твой кофе скоро в ледышку превратится.
После завтрака Макс уговорил меня забрать документы из университета. Вернувшись к обеду домой, я начала собирать оставшиеся нужные вещи. Получилось два чемодана и сумочка. Вроде ничего не забыла. Макс сидел в гостиной, задумчиво просматривая что-то в ноутбуке, который взял у меня.
— Лиан, я готова. Когда отправляемся? — присела рядом с ним.
— Ты видела эти новости? — спросил он, демонстрируя те самые статьи.
— Видела. Серый обещал разобраться, не грузись.
— Не разберется он. Ты будешь рядом на оставшихся концертах. Тебя придется как-то представить людям. В моем мире всё проще. На тебе моя печать, лишних вопросов не будет. А здесь никто ничего не знает, да и новую татуировку на моей руке заметят. Как выкручиваться будем, пока не знаю, но варианты есть.
— И какие же варианты? — я взяла ноутбук и открыла одну из соц. сетей, нашла паблик о Максе.
— Нас заметили около универа, Макс. Смотри, — он пролистал всё, что было в интернете, и выдал:
— Да, вариантов нет. Перед концертом в Олимпийском завтра будет пресс-конференция, там тебя представим, как мою постоянную девушку. Придумаем легенду уже во Дворце. Сейчас приедет Ник, поможет с телепортом. Перенести и тебя, и твое приданое я не смогу, — холодно проговорил Макс.
— А ничего, что я не хочу, чтобы меня представляли в качестве твоей девушки? Почему ты всё решаешь за меня? Не проще ли меня не показывать вообще, я не горю желанием появляться на твоих концертах и пресс-конференциях. Насколько я поняла, мне достаточно быть в том же мире, что и ты. Будешь просто перемещаться со мной в квартиру, а дальше делай, что хочешь. Да и потом, что ты скажешь, когда мы избавимся от татуировок? — протестовала я.
— Ёж, не пудри мне мозг еще больше. Черт, и как выкручиваться?!
Я задумалась. Макса и вправду нужно как-то спасать от его многомиллионных фанатов и прессы. С одной стороны, если все узнают, как я выгляжу, потом, после расставания со Звездуном мне уже не удастся жить спокойно. А если представить меня просто как нового хореографа, люди заметят татушки. Или…
— Макс, а ты можешь наложить тот самый морок на свою татуировку. Если на меня твоя магия не действует, на тебя то должна. В итоге, все увидят только мою печать, а твою — нет.
Макс заулыбался, соскочил с дивана и поднял меня на руки.
— Риночка, ты гений! Решила все проблемы в два счета. Скажем, что ты просто моя новая помощница, а поцелуй с Ником уже никого волновать не станет. Молодчина.
Этот порыв счастья Лиана прервал звонок в дверь. Ник пришел. Мы отправились открывать.
— Вы слишком подозрительно светитесь, ребята, — начал с порога Никита.