После паузы Лиам сказал:
— Да. Наверное, мы все немного устали.
— Ребята, я уже говорил это раньше. Сейчас не самое подходящее время для геев, — сказал Саймон.
Сквозь трещины инея на окнах офиса утренний свет отбрасывал тени на белые стены его кабинета. В отличие от их обычных встреч, которые проходят в его гостиной, сегодня утром они сидели за столом Саймона.
Также в отличие от их обычных встреч, к ним присоединился исполнительный директор Саймона, Роберт Горден, соучредитель Modest, Генри Гомери и еще один человек.
Они сидели вокруг стола Коуэлла, а это значило, что на пятерых стульев не хватит. Гарри занял себе место, в основном благодаря тому, что Луи и Зейн каким-то образом опоздали, несмотря на то, что они прибыли все вместе.
— И когда тогда подходящее время для того, чтобы быть геем? — спросил шатен из-за спины Гарри жестким голосом.
— А если это не будет стоить вашей карьеры, ребята? — спросил четвертый мужчина с гадкой ухмылкой.
— Простите, еще раз, кто вы такой? — спросил Луи.
Гарри обернулся, чтобы посмотреть, как Луи с вызовом остановил свой взгляд на мужчине. Он прекрасно понимал, что шатен прекрасно знал, кто это, по их встречам в будущем. Знал, что Луи так же, как и он, вероятно, предпочел бы вырезать эти встречи из своей памяти.
— Это Макс Сьюэлл. Мой личный адвокат, — сказал Саймон.
— Адвокат? — слабо повторил Лиам.
Коуэлл рассмеялся.
— Не волнуйтесь, сегодня утром я не собираюсь подавать на вас в суд, мальчики. У Макса просто есть некий опыт работы с вашей уникальной ситуацией.
— Я помогал держать в шкафу более трудных парней, чем вы, — сообщил им тот. — Вы не поверите, какие футболисты у меня в списке клиентов.
— Потому что геев в бойз-бэндах или на футбольном поле просто не может быть, — сказал Гарри, даже не заботясь о том, сколько раздражения было в его тоне.
— Гарри, — сказал Саймон с предупреждающей ноткой в голосе.
— Эй, эй, — вмешался Генри Гомери, поднимая руки вверх и посмеиваясь, его круглые щеки пылали. — Вы просто новички в этой игре, дети. Дело не в том, что вы геи. Я уверен, что мы все можем понять, что вы молоды и хотите быть верными себе, но у вас будет время для этого, как только вы сделаете карьеру.
Лиам встал рядом с Гарри, и когда Стайлс посмотрел вниз, то увидел, что он сжимал подлокотники кресла так крепко, что у него побелели костяшки пальцев. Но тем не менее сказал:
— Неужели мы все здесь забываем, что они уже сделали каминг-аут?
— Ничего такого, что нельзя было бы свести в шутку, — сказал Саймон, поджав губы. — Не думаю, что у вас была возможность посмотреть утренние газеты, но мы дали клич в ‘The Sun’…
— На самом деле мы видели статью, — прервал его Гарри. Темные глаза Саймона снова устремились на него.
— Вы же не думаете, что люди действительно поверят, что это шутка, правда? — спросил Найл с неловким смешком.
— Зачем газетам им врать? — спросил Коуэлл, наконец-то отрывая взгляд от Гарри. — Вы лишь незрелые мальчишки, у которых есть склонность к шалостям.
— Да, но… — Найл замолк.
Гарри посмотрел на него, но Хоран просто замолчал. Зейн — единственный, кто еще ничего не сказал, но он просто молча стоял за стулом Лиама, сжав пальцы на телефоне.
В этот момент Пейн сдвинулся, и телефон упал на пол. Он выругался и опустился на колени, чтобы его поднять.
— Ты в игрушки играешь, пока мы тут разговариваем? — взревел Саймон. — И вы удивляетесь, почему люди не воспринимают вас всерьез. А теперь убери.
Зейн пробормотал извинения и посмотрел на Луи, засовывая телефон в карман.
— Послушайте, но, помните, мы же хотели, чтобы они вышли, — снова храбро начал Лиам. — Даже если вы думаете, что мы не зайдем так далеко, мы не хотим, чтобы они были в шкафу.
— Ну, некоторые вещи не от тебя зависят, — огрызнулся Роберт. Это первый раз, когда он заговорил. До сих пор он просто наблюдал за ними с нарастающей кислой миной, как будто видел, как с каждым словом, которое он слышит, на его электронных таблицах падает прибыль.
— Нет, они зависят от Саймона, не так ли, — сказал Луи холодным голосом. — Расскажи нам, как ты был взбешен, когда этот парень дал мне свой микрофон?
— Ты прекрасно знаешь, что я мог бы включить тебе микрофон с самого начала, если бы ты только сотрудничал, — Саймон скрестил свои толстые руки на груди. — Это ты настоял на том, чтобы продолжать вести себя не в соответствии с тем образом, который мы тебе…
— Значит, не в соответствии с образом? — перебил Луи. — Ты имеешь в виду, как гей?
— Я имею в виду, что это не соответствует образу, который тебе было велено представлять, — сказал Саймон, стиснув зубы. — И в данном случае это означает…
— Гей, — снова сказал Луи.
— Да, — Саймон посмотрел на него в ответ.
— Это так неправильно, — пробормотал Лиам.
Макс с ухмылкой услужливо подсказал:
— Ну, вы стали участниками реалити-шоу не из-за моральных ценностей, не так ли?
— Это было чертовски страшно, — сказал Найл.
— Что было страшно? — спросила Пэтти, оборачиваясь.
Хоран заметно вздрогнул, явно только сейчас вспомнив, что они не одни в автобусе.
— Значит, они сделали промо-озвучку, которая им была нужна? — продолжила она, когда он не ответил.
В ее тоне не было насмешки. Гарри подумал, что она правда не знала, что запись озвучки была всего лишь слабым оправданием, которое им сказали в последнюю минуту до остановки в Syco. То, для чего их действительно вызвали, было введением в их маркетинговый план, который сам по себе был лишь хлипким прикрытием для того, чтобы на них смотрели могущественные старики, пока они не были слишком запуганы, чтобы наделать еще больше неприятностей.
— Да, — через мгновение вежливо сказал Лиам. — Нормально. Спасибо, что сделали остановку ради нас.
Один из пиар-агентов фыркнул.
— Не то, чтобы нам пришлось выбирать, — сказал он. Мюррей, кажется. Его жена работает в одной из съемочных групп. — Мы и так опоздаем в Донкастер.
Когда автобус выехал на шоссе, Гарри посмотрел на Луи рядом с ним. Он весь ссутулился, засунув руки в карманы пальто, и глядел в окно на проезжающие мимо машины. Они были близко, но почти не соприкасались, рукава их пальто едва касались друг друга.
Стайлс закусил свои костяшки и снова посмотрел на телефон. Ему так нужно было поговорить с Луи, что он просто трясся от желания. Ему удалось сесть с ним на одно сидение. Но здесь они далеко не одни, вместе другими мальчиками, несколькими пиар-агентами, их наставником из Модест и членами съемочной группы.
Но Гарри не знал, когда в следующий раз им удастся нормально поговорить. Может быть, сегодня вечером, когда они остановятся в отеле. В прошлый раз все прошло, ну, по-другому. Сегодня был день головокружительного возбуждения, возвращения в свои родные города в качестве новоиспеченных поп-звезд, впервые делящих гостиничный номер наедине.
Сегодня, в этой новой версии две тысячи десятого года, все, что Гарри мог чувствовать — это цепи Саймона, сжимающиеся вокруг его груди, тупо наблюдая за тем, как человек, которого он любит больше жизни, снова размещает свое имя в газетах ради Гарри.
И после всего, что Луи сказал сегодня утром, у Гарри не было возможности ответить…
Шатен отодвинулся, чтобы дать ему побольше места, когда Гарри запустил руку в сумку, лежащую у него между ног на полу. Он достал свой дневник и ручку и открыл чистую страницу. Когда он приехал сюда, блокнот был заполнен лишь наполовину, а теперь в нем осталось не так уж много страниц.
Он не знал, сколько времени он держал ручку над бумагой, пока автобус катился по автостраде, пытаясь понять, что писать.
Но тут Томлинсон протянул руку, чтобы забрать у него дневник. Когда Гарри поднял голову, тот вопросительно на него посмотрел, словно спрашивая разрешения.
Он кивнул. Луи уже видел этот дневник, хоть и многие страницы были заполнены другими словами.
Луи принялся листать блокнот, пробегая взглядом по строчкам. Затем он остановился, когда текст превратился из шестнадцатилетних каракулей Гарри к его двадцатичетырехлетним печатным буквам. Он провел пальцами по следам ручки.