— Луи, пожалуйста…
Но он уже ушел.
— Не могу поверить, что они заставляют нас снова стоять на этих кубиках, — мрачно пробормотал Найл.
— А что не так? Если мы на кубах, нам не нужно заниматься хореографией.
Они в гимназии в центре Лондона. Они встречались с Брайаном целых пять минут только для того, чтобы узнать, что их хореография будет точно такой же, как на прошлой неделе.
Теперь им пришлось ждать, пока потренируются Мэтт и Пейдж, чтобы они могли перейти к групповой тренировке. Поэтому они сидели на заднем крыльце и ели пирожки из магазинчика через дорогу.
— Ну, поскольку я немного боюсь высоты, я думаю, что предпочел бы, чтобы подтянутые танцоры, как Мэтт, стояли на этих светящихся кубах, — огрызнулся Хоран.
— Их высота не больше тридцати сантиметров, — указал Лиам. — Возможно, даже меньше.
— Скорее полтора метра. И они всего тридцать сантиметров в ширину, и я не большой поклонник тесных пространств, друзья.
— Тогда чего же ты не боишься? — спросил Зейн.
— Все, что не является высотой или тесным пространством!
— Эй, ребята. — Луи бросил пирожок на ступеньку рядом с собой. — Что с вами не так?
— Ничего, — угрюмо ответил Хоран.
— Просто не знаю, почему мы должны ждать, чтобы научиться имитировать песню, которая даже не имеет значения, — пробормотал Зейн.
— Ну, мы могли бы, по крайней мере, сделать что-нибудь более полезное, чем ссориться друг с другом, не так ли?
— Например? — спросил Найл.
— Ну не знаю, работать над песней, которая имеет значение? — сказал Луи.
— Мы должны это сделать, — сказал Лиам, хотя он выглядел немного шокированным тем, что это Луи предложил это.
Это не работало.
Гарри уронил голову на руки после очередного прогона, который ему пришлось прервать пораньше, потому что не стоило продолжать в том же духе.
— Может быть, Сандип был прав, — сказал он. — Мы могли бы сказать ему, что хотим сделать это в стиле баллады. Я уверен, что мы могли бы сделать приличную работу.
— Нет! — Луи вскочил. — Сандип не прав. Сандип никогда не бывает прав.
Гарри поднял глаза. Лиам удивленно выгнул брови.
— Что? — спросил Малик.
— Почему это так трудно? — спросил Луи, глядя на них, как учитель.
— Потому что это глупая песня, — сказал Зейн. — У нас она вообще не работает.
— Неверно! — Луи указал на него. — Кто-нибудь еще?
— Потому что там такой большой скачок в высокие ноты? — сказал Найл.
— Пр… — начал Луи, но потом поймал взгляд Гарри, и тот покачал головой. — Неправильно. Это неправильно, Найл. Очевидно.
— Тайминги, — сказал Пейн.
— Верно! Верно? — он посмотрел на Гарри, и тот весело кивнул. — Верно.
— Мы должны начинать вместе и останавливаться вместе, — объяснил Гарри. — Делать это как балладу было бы гораздо более снисходительно.
— Ну, мы делаем это не как балладу, — сказал Луи. — Ты думал, мы справимся, значит, мы справимся.
— Ничего не получится, если мы не будем работать вместе, — сказал Стайлс. — А мы не работаем вместе.
— Нет, — сказал Лиам.
— Значит, нам нужен лидер, — сказал Томлинсон, скрестив руки на груди. — Кто-нибудь, кто будет присматривать за нами.
— И кто же это будет? Ты? — спросил Зейн.
— Нет, — усмехнулся шатен. Он повернулся и показал на Лиама. — Это Пейно.
Лиам выгнул брови.
— Я?
— А кто же еще? — спросил Луи.
— Гарри?
Луи посмотрел на Гарри, и тот пожал плечами.
Луи покачал головой.
— Нет. Не повезло, Пейно, все на тебе.
Лиам посмотрел на Гарри, потом снова на Луи.
— Нам нужно переставить части.
— Выполнимо. — Луи выхватил ноты из рук Найла, и тот даже не успел пикнуть. Шатен опустился на колени рядом со ступенькой и разложил их. Когда он выглядел так, будто собрался писать на них с помощью любого пишущего инструмента в руке, Гарри толкнул к нему карандаш. Лиам подошел к нему, встал на колени рядом и присоединился.
— Вот. — Лиам указал на страницу. — Это самые трудные части для синхронизации, верно?
— Значит, ты будешь петь эти строчки, — сказал Луи. — Даже если кто-то из нас поет, ты все равно можешь вести, убедись, что все вступят вовремя.
— Ладно, — сказал Пейн. Затем указал на что-то другое. — Но это…
Луи съежился.
— Мы можем просто притвориться, что их нет?
— Они занимают много времени, — сказал Лиам.
— Что еще хуже, они скучные, — сказал Томлинсон.
— А что, если?.. — начал Лиам. Он выхватил карандаш у парня и постучал им по бумаге. — Я знаю, что это должно быть частью хора, но если мы притворимся, что это часть стиха…
— Тогда мы можем просто пропустить их, — сказал Луи.
Он забрал у Лиама карандаш и начал зачеркивать целые строчки.
— Но так с таймингами будет еще сложнее, — сказал Лиам.
— Слишком поздно, я уже вычеркнул их, — сказал Луи, размахивая листом бумаги.
— Мы даже не знаем, можем ли мы изменить музыку, чтобы сделать это, — сказал Лиам.
Они оба посмотрели на Гарри. Стайлс точно не знал, о чем они говорили, но он сказал:
— Если Сандип согласится, для них не будет проблемой отредактировать ее.
Луи разгладил бумагу на ступеньке и снова склонился над ней вместе с Лиамом.
— Хорошо, так что насчет…
— Да, — сказал Лиам. — А здесь вместо…
— Да, если мы собираемся это сделать, давайте сделаем это.
— Что, черт возьми, происходит? — прошептал Найл Зейну. Зейн покачал головой.
Луи и Лиам все еще склонились над листом бумаги. Гарри зачарованно наблюдал, как они работали над песней.
Когда они, наконец, встали, Луи пихнул ему листок.
— Ну как? — нетерпеливо спросил Луи. — Что думаешь?
Гарри бросил взгляд на листок, который сейчас представлял собой хаос из каракулей, зачеркнутых слов и подчеркнутых строчек и заметок.
— Эм, я ничего не могу прочесть? — признался Гарри. А затем быстро добавил: — Но я уверен, что это блестяще.
Гарри спустился вниз в поисках Луи, чтобы попытаться поговорить с ним. Он видел, как его секреты раскололи группу в последние несколько дней, и ему нужно рассказать мальчикам правду о будущем и почему он здесь. Но он не мог, пока у него не было разрешения Луи. Особенно, когда он знал, что к настоящему времени Луи едва смирился с тем, что он не совсем натурал.
И поэтому он пошел на громкий голос Луи в сторону гостиной, превратившейся в комнату для допросов. Когда он заглянул внутрь, он увидел Луи и Мэри в свете импровизированного прожектора, и Луи расспрашивал Мэри о том, по чему она больше всего скучает дома.
— О, слава богу! — Кэти внезапно подпрыгнула со своего места на диване рядом с дверью.
Пэтти, пиар-агент от Модеста с видеодневников, шикнула на нее. Но Кэти только закатила глаза, выходя за дверь.
— Ээ? — Гарри вздрогнул, поворачиваясь к ней.
— У меня нет на это времени, — она откинула с лица свои каштановые волосы. — Ты можешь это сделать.
И прежде чем он успел возразить, она ушла. Он вздохнул. Может быть, он сможет поймать Луи после этого.
Он сел и посмотрел, как Луи достал еще одну большую карточку с вопросом и держал ее так, чтобы логотип TalkTalk был хорошо виден камере.
— Керсти Шеппард из Абердина говорит: «Какая у тебя худшая привычка?»
Мэри сказала о громком зевке, и Луи перешел к следующему вопросу. Он все еще громкий, все еще приносит энергию видео, из-за чего его всегда выбирали для подобных вещей.
Но, как и во вчерашнем видеодневнике, он не изображал никаких смешных голосов, не так сильно, не так ярко. В прошлый раз он так себя не контролировал, ну, с месяц позже. Только после того, как закончился тур «X-Фактора» и все они прошли интенсивную подготовку в средствах массовой информации перед релизом What Makes You Beautiful.
Мэри сказала Луи, что ее любимый цвет красный, а Гарри закусил губу. Он не знал наверняка, что он сделал, что на этот раз изменить это, но очевидно, что он сделал вещи хуже, а не лучше. У него болело сердце.
— Последний вопрос, — сказал Луи. — Андерсон Рид из Эдинбурга говорит: «Ты одинока?»