— Дело не в том, что ты делал или не делал… — Сандип быстро взмахнул рукой. — …и я правда не хочу знать, что там было. — Найл снова засмеялся. — Речь идет о ваших юных фанатах. И о их родителях, которые кладут деньги на счет ребенка, которые звонят за вас. Вы не хотите секса, вы хотите веселья.
— Тогда ‘I Love Rock ‘n Roll’³, — сказал Лиам, указывая на одну из двух оставшихся песен.
— Конечно, давайте послушаем еще раз, — сказал Сандип и включил выступление Джоан Джетт на YouTube. Пока шло видео, Гарри смотрел на стену и пытался представить, как они поют ее.
— Что скажете, ребята? — сказал Сандип, когда видео закончилось. Гарри собирался сказать, что это, кажется, не совсем подходит им, не им из 2010. Но затем Сандип добавил: — Будет не так сложно перестроить ее для вас, ребята. Мы бы изменили местоимения обратно на оригинальные тексты Arrows.
— Зачем? — спросил Луи.
— Что, зачем? — сказал Сандип. Он открыл новое окно, чтобы скопировать текст текст.
— Зачем нам менять местоимения? — спокойно сказал Луи, как только заправил челку под шапочку.
Гарри уставился на него.
Сандип тоже. Сандип заговорил первым.
— Потому что это была версия Джоан Джетт, и она пела о мальчике.
— Какое это имеет значение?
Гарри разрывался между тем, чтобы зажать ладонью рот Луи или уши Сандипа, но это не имело значения, потому что слова уже повисли в душном воздухе звукозаписывающей будки.
С того разговора, который он подслушал в коридоре прошло несколько недель назад, Гарри знал, что они с Сандипом играют в одну и ту же игру. Он до сих пор не понял, на чьей он стороне.
Но сейчас Сандип задумчиво смотрел на Луи, как будто он только что дал ему еще один кусочек головоломки, и Гарри не хотел, чтобы у него были кусочки мозаики. Особенно те кусочки, что есть у него сейчас.
Гарри знал, что это он часто выдает рандомные фразочки. Если бы он был поумнее, то сказал бы что-нибудь такое, что заставило бы Сандипа забыть обо всем, но…
Вместо этого он закричал:
— Паук! — и спрыгнул со стола, на котором сидел. Он не собирался падать, но у него не было времени, чтобы выпрямить ноги. И, по крайней мере, это привлекло внимание.
— О боже, Гарри, — воскликнул Лиам.
Луи опустился на колени рядом с ним.
— Какого черта?
Сандип моргнул и спросил:
— Ты в порядке?
— Да, эм. — Гарри потер больной копчик. Он снова посмотрел на стол. — Там был паук.
Луи проследил за его взглядом и недоверчиво посмотрел на него.
Зейн рассмеялся.
— Да, думаю, мы поняли.
— Так, эм, а где теперь паук? — спросил Найл, робко пробираясь к двери кабинки звукозаписи.
Малик равнодушно посмотрел на него.
— Я думал, ты боишься только высоты и тесноты.
— Все в порядке, я поймал его, — сказал Лиам, хлопая рукой по столу.
— Подожди, там действительно был паук? — Гарри почувствовал, как его глаза расширяются. Именно там он и сидел.
Лиам простонал и потер глаза рукой.
После того, как Луи помог ему подняться с пола, их время с Сандипом почти закончилось, и у них осталось время только для того, чтобы единогласно прийти к выводу, что лучше всего им подходит ‘Summer of ‘69’. Домашним заданием было до вечера отправить Сандипу письмо с предложением второй песни.
— Ну и где он? — спросил Зейн, когда они шли от вокзала к дому Х-Фактор.
— Где кто? Мы потеряли кого-то по дороге? — спросил Луи. Он повернулся и сосчитал вслух, прежде чем повернуться обратно к Малику. — Нет, все здесь. Я посчитал.
Зейн закатил глаза.
— Я спрашивал Гарри, где его парень. Ты говорил, что сказал ему на прошлой неделе, да?
Тот осторожно кивнул. На мгновение он встретился взглядом с Луи, прежде чем отвернуться.
— Просто интересно, пришел ли он на шоу, — сказал Зейн, пожимая плечами.
— Ох, эм.
— Да, парень был бы полным идиотом, если бы этого не сделал, верно? — сказал Луи.
Гарри бросил на него недоверчивый взгляд.
— Нет, я просто хотел сказать… — начал Зейн, выглядя немного смущенным. — Я не говорю, что он придурок, если его там не было.
Луи пожал плечами.
— Разве Гарри не проделал весь путь во времени для него? Не слишком ли вы много требуете от него.
Гарри заметил, что Лиам в замешательстве оторвался от телефона.
— Может быть, он даже не рядом с Лондоном, — сказал Найл. — Гарри сказал, что он певец. Может быть он где-нибудь путешествует.
— Что? — Стайлс оглядел их всех. — Я никогда не говорил, что он певец.
— Ты сказал, что он написал ту песню. И ты сказал, что он знаменит чем-то большим, чем просто отношениями с тобой, — сказал Найл. — Никто не стал таким знаменитым, просто сочиняя песни.
Гарри открыл рот, чтобы возразить, но логика Найла не ошибочна…
— Ты много думал об этом, — сказал Зейн.
Хоран пожал плечами.
— Гарри попросил нас больше не гадать. Он никогда не говорил, что мы не можем думать о том, кто это может быть.
— Действительно, — сказал Луи. Он многозначительно выгнул брови. — Итак, Найлер, как ты думаешь, кто это?
— Пока не знаю, но он певец, не так ли? — сказал Найл.
— Я… — снова начал Гарри.
— Как он поет, Хазза? — вмешался Луи. — Он хорош?
— Он…не ужасен? — медленно произнес Стайлс.
Зейн рассмеялся.
— Солидное одобрение.
— У него такой же низкий голос, как у тебя? — спросил Луи с притворным любопытством.
— Нет? — попытался Гарри. Он понятия не имел, что Луи творил, что он делает, но если он не хотел, чтобы другие мальчики поняли это, он не должен поощрять это. — Его голос, как будто, противоположен моему, я думаю?
— Значит, он противоположность Йоко Оно, и его голос противоположен твоему? — сказал Найл. — Ты мог бы дать нам подсказку и получше.
— Но я не хотел давать вам подсказок, — запротестовал Гарри. Томлинсон покачал головой. Его глаза светло-голубые, как небо над головой, и морщинки в самом лучшем виде.
— Не хотите чашечку чая?
Зейн разразился смехом в середине предложения. Он взял предложенную чашку.
— Я пытался ответить на вопрос.
Луи просто проигнорировал его, и наклонился, чтобы налить еще чашку. Он передал следующую чашку вверх по лестнице Лиаму, который удивленно выгнул брови. Найл, который сидел рядом с ним, получил следующую. И он повернулся и подал Гарри последнюю. И подмигнул ему.
— Итак, эм, — снова начал Зейн. — Как я говорил… А что был за вопрос?
— Пожалуйста, постарайся сосредоточиться, парень, — набросился на него Луи. — Но тогда перейдем к следующему, — он достал лист бумаги из-под себя и расправил ее, глядя на нее поверх очков, которые определенно не его собственные.
Гарри спрятал улыбку, делая вид, что делал глоток чая. Притворился, потому что прекрасно понимал, что не было никаких шансов на то, что здесь не замешано что-то ужасное.
— Итак, — наконец сказал Луи, щурясь. — Алекс хочет знать, кто любит петь в душе?
— Какой человек не поет в душе? — спросил Лиам.
— Это подтверждение от Пейно, — сказал Томлинсон, поворачиваясь к Найлу. — А ты, Неил?
Хоран рассмеялся.
— Конечно, да.
— Тогда какие песни вы поете? Зейн? — Луи повернулся к нему.
— Мне немного нравится Крис Браун, — сказал он.
Луи поиграл бровями, и Найл рассмеялся.
— Мне нравится The Script, — сказал Лиам. — Мне нравится их новая песня… Что за… — Он поморщился и поднял чашку. — Что ты туда положил?
— Ты оскорбляешь мои навыки приготовления чая, Пейно?
— Да, черт возьми, на вкус как… — Лиам все еще скривился.
На ступеньке рядом с Луи Найл заглянул в свою чашку.
— Как корнишоны? Кажется, я вижу здесь один.
Зейн издал рвотный звук.
— Ты с ума сошел? Зачем кому-то класть корнишоны в чай? — спросил Пейн, как будто совсем не знал Луи.
— Ребята, пожалуйста, давайте вернемся к вопросам, — сказал Луи. Он поправил очки в металлической оправе и снова посмотрел в камеру. — Приношу искренние извинения нашим зрителям за этот инцидент. Никто не может сосредоточиться.