— И она в это поверила? — спросил Гарри.
— Ну, мы также могли спрятать ее телефон, чтобы она не могла написать пиар-агенту Саймона, чтобы уточнить. — Зейн ухмыльнулся, ударяясь с Найлом кулачками.
— Но…
— А потом потребовалось много времени, чтобы все разобрались, что она не могла отложить съемку, чтобы все выяснить, — добавил Лиам.
— И ты туда же? — недоверчиво спросил Гарри Лиама. А затем повернулся к Зейну. — Но когда ты это сделал? Ты был в душе половину утра.
— Разве? — Малик выгнул бровь. — Или просто дверь была закрыта, а душ включен, чтобы заставить тебя ждать наверху?
Гарри несколько раз неверяще моргнул.
— Честно говоря, большую часть шпионской работы вел Найл. А он… — Луи обнял Зейна за плечи. — …провел большую часть времени, пытаясь убедить какого-нибудь бедного доверчивого конкурсанта использовать слова R&B, чтобы описать его.
— Ну, все же получилось, верно?
— Да. Теперь мы можем вернуться в дом? — спросил Луи. Он единственный был в футболке с короткими рукавами и потирал руками голые руки. — На улице дождь и холодно, если вы, ребята, не заметили.
— Дождь идет? — спросил Лиам, оглядывая туман в саду за домом.
— Кто знает, гребаный Лондон, — пробормотал Томлинсон.
Когда они двинулись обратно, Гарри сказал:
— Я просто не могу поверить, что это будет так легко. Саймон точно не обрадуется, когда узнает.
— А я не могу поверить, что все в этом доме боятся пауков, — сказал Зейн. — Но, очевидно, так оно и есть.
— Некоторые боятся даже резиновых паучков, — многозначительно сказал Луи.
— Я тоже боюсь настоящих, — запротестовал Гарри. Чтобы остальные скучающе на него посмотрели.
— Просто для ясности. — Найл остановился посреди кухни. — В кабине звукозаписи не было паука.
— Э-э, нет, — сказал Стайлс.
— Никогда.
— Нет, — сказал Гарри. Потом задумался обо всех темных щелях между звуковым оборудованием и обхватил себя руками. — Ну, может, не всегда.
— Тогда почему ты сказал, что есть? — спросил Хоран. А потом повернулся к Лиаму. — А почему ты притворился, что убил его?
Лиам поднял руки, защищаясь.
— Я не знаю, почему он это сделал. Но потом ты испугался, и я решил подыграть тебе, а ты решил, что он убежал.
Луи закричал:
— Пейно, так ты все-таки командный игрок! — и обнял его.
— Эй, слезь с меня, — сказал Пейн, пытаясь оттолкнуть Луи.
Зейн и Найл начали смеяться, и Гарри сдерживал улыбку.
— Идите сюда, ребята!
Зейн и Найл присоединились к ним, и Луи отпустил ровно настолько, чтобы схватить Гарри и дернуть его к ним. А потом каким-то образом Гарри оказался в центре группового объятия, и он не мог удержаться от смеха.
— Фу, ребята, вы отвратительны, — раздался жалобный голос Шер.
— Уберитесь отсюда, вы не даете подойти к чайнику, — упрекнула их Мэри.
Через несколько минут пришел Сандип, вытянул их растрепанные волосы из группового объятия и быстро отправил их в свою комнату, чтобы исправить это до прихода съемочной группы, которая будет снимать их тренировку.
Луи настоял, что не сможет сам привести свои волосы в порядок, поэтому сейчас Гарри держал в одной руке каплю геля Зейна, а в другой — короткую прядь волос шатена.
Гарри не решался быть так близко к нему, особенно после разговора, который состоялся несколько часов назад в этой самой комнате. Но Луи настаивал, что только он может помочь ему, и Гарри пытался не замечать, как Луи ласково смотрел на него прямо сейчас, всего в нескольких сантиметрах. Вместо этого он пытался сосредоточиться на задаче заставить волосы Луи нормально лежать с жирным гелем Малика.
Он должно быть сказал последнюю часть вслух, потому что Зейн проворчал:
— Перестань жаловаться на мои продукты. Заплатил за него девять фунтов.
— Зачем тебе тратить девять фунтов на гель для волос? — недоверчиво спросил Томлинсон, поворачивая голову, пока пальцы Гарри все еще были в его волосах. Гарри получил «ауч, чувак, осторожней» и пробормотал извинения. Луи спросил Зейна: — Ты знаешь, сколько Барби можно купить?
Найл рассмеялся.
— Зачем ты вообще покупаешь Барби? — спросил Лиам.
— Для сестер, — ответил Гарри не задумываясь.
— В любом случае за девять фунтов можно купить только часть Барби, — сказал Зейн. А потом, услышав смех Найла, сердито сказал: — Луи не единственный, у кого здесь есть сестры.
— Какую часть Барби? — спросил Хоран, все еще смеясь.
— Иногда маленькие мальчики тоже любят кукол, — вставил Гарри, слегка надув губки. Возможно, он все еще немного зол из-за того испорченного дня рождения, когда его родители решили, что он пошутил, стоя у витрины с куклами в Toytown.
— Конечно, любят, милый, — тихо сказал Луи. А затем указал на свою голову. — Ты пропустил вот здесь.
— Тебе даже не видно, — пожаловался Стайлс. Но он все равно выжал больше девяти фунтов у Зейна.
— Ты никогда не говорил нам, почему притворился, что увидел паука, — через мгновение спросил Найл.
Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем спрашивал Найл. А затем ответил:
— Просто отвлекал.
— От чего? — спросил Зейн. — Мы как раз обсуждали песню.
— Он сделал это, когда я спрашивал Сандипа, почему мы должны были поменять местоимения с «он» на «она», — указал Луи.
— Очевидно потому, что мы парни. Мы не будем петь о парне, — сказал Лиам, сидя на кровати.
— Да, в бойз-бэндах не может быть геев, — беспечно пробормотал Гарри, приглаживая колючие пряди волос Луи.
Пейн посмотрел на него, широко распахнув глаза.
— Дерьмо, это не то, что я имел в виду… Я не думаю, что…
— Все в порядке, — сказал Гарри. А затем попробовал сменить тему, потому что теперь ему было плохо из-за того, что заставил Лиама чувствовать себя не очень. — Знаешь, ходят слухи, что Джоан Джетт — лесбиянка. И для нее они поменяли местоимения с женских на мужские. А потом и придется поменять их обратно, чтобы для нас они были женские. Луи, наверное, просто думает, что это смешно — по сто раз менять местоимения.
— Нет, — медленно сказал Томлинсон. В его голосе слышалось напряжение. — Я думал, что это какая-то хрень — по сто раз менять местоимения.
— Ну, — через мгновение сказал Найл. — Я думал, причина в том, чтобы остановить паучий апокалипсис.
— Откуда, блин, столько пауков, — пробормотал Зейн.
— Давай попробуем еще раз, но на этот раз более эмоционально.
Камеры сфокусированы на том, как Сандип учил Лиама скримингу¹, чтобы добавить в песни эмоций. Это не самый лучший выбор урока для утра, учитывая, что они хотели дать Лиаму больше партий в Summer of ‘69. Но съемочная группа была с ними только в начале репетиции, поэтому они приступили к ней, даже не поговорив с Сандипом о том, кто какие роли будет играть.
По крайней мере, это дало Гарри время, чтобы обсудить I Don’t Want to Miss a Thing с Луи и Зейном.
— Я подумал, что вы вдвоем можете спеть этот куплет, — сказал Гарри.
Он постучал карандашом по распечатанным нотам, которые вручил им Сандип, когда объявил, что они заслужили одобрение Саймона — и права — на это.
— Что, если Луи начнет с первой половины этого стиха, а ты, Зейн, споешь вторую половину, потому что здесь ты сможешь перейти на быстрый темп… и Луи может надломить свой голос на ing-овых окончаниях… — Он показал. — И…
Шатен выгнул брови.
— Что за надломленный голос? То, что Сандип сделает с Лиамом?
— Нет, это другое. Я говорю о том, что ты делаешь, — сказал Гарри. — Ты знаешь, о чем я говорю.
— Нет, не знаю?
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — сказал Малик. — Почему ты хочешь, чтобы его голос надломился?
— Я знаю, что я моложе, чем когда ты видел меня в последний раз, — сказал Луи. — Но ты же знаешь, что я уже достиг половой зрелости.
— Это для эмоциональности. Специально, — сказал Гарри. — Не помню и дня, чтобы ты этого не делал. Ты правда не понимаешь, о чем я говорю?