Луи покачал головой. Теперь, когда он смотрел на Гарри, на его лбу появилась небольшая морщинка.
— Но ты рано этому научился, — сказал Стайлс, все еще чувствуя себя озадаченным. — Но в любом случае ты будешь блестяще петь эти строчки.
— Но ты мог бы показать нам? — сказал Зейн.
Луи коснулся коленка Гарри. У последнего сердце ушло в пятки, когда он увидел Луи с серьезным выражением лица, как всегда бывает, когда он боится, что разочарует его.
— Да, если я рано этому научился, то мог бы научиться сейчас, верно? — предложил шатен.
— Э-э, я правда не могу это сделать, — признался Стайлс. — Вообще-то ты пытался научить меня, но я не мог заставить свой голос звучать как у тебя. Ты просто говорил мне притвориться, что я рыдаю. Например, ты даже пытался показать мне фотографии грустных котят, но это не сработало, потому что я просто всхлипываю, когда плачу…
— Да. — Луи внезапно щелкнул пальцами. — Я знаю, о чем ты говоришь.
— Серьезно? — спросил Гарри. По правде говоря, он испытал облегчение, когда на лице Луи появилось беспокойство.
— Значит, Луи все-таки умеет плакать? — спросил Зейн.
Тот отвесил ему оплеуху.
— Конечно, я знаю, как это делается, тупица.
— Ты был единственным, кто не плакал в буткемпе. Даже когда тебе сказали заплакать, — запротестовал Малик.
Когда их вызвали на сцену после того, как они были отвергнуты, пиар-агенты заставили Луи пойти в туалет, и он возился со своими контактными линзами до тех пор, пока его глаза не стали достаточно красными, чтобы выглядело так, будто он плакал.
Гарри прекрасно это помнил, потому что он не нуждался в помощи, будучи в слезах, упрямо следовал за ним, боясь, что если он выпустит Луи из виду, они вернутся в свои дома, и он никогда его больше не увидит.
— Ну, теперь я просто не могу заплакать по требованию, не так ли? — сказал Луи. — Никто не показывал мне фотографии грустных котят.
— Почему мы говорим о грустных котят? — спросил Найл, подходя с пачкой «Мальтизерс» в руке. — Ты должен остановиться, прежде чем заставишь Гарри плакать, — не дожидаясь ответа, он положил шоколадный шарик в рот и сказал, обращаясь к Гарри: — Мне нужна еще одна подсказка.
— Что? — спросил тот.
— О, мы все еще пытаемся выяснить, кто таинственный парень Гарри? — Луи наклонился вперед в ожидании. — Хочешь сказать, что еще не понял?
— Нет, — пожаловался Хоран, плюхаясь на пол рядом с ними.
— Тогда что ты хочешь знать? — спросил Луи.
— Погоди, Гарри правда даст мне подсказку? — спросил Найл, оживившись.
Стайлс бросил взгляд на Луи, на что тот просто выгнул брови.
— Один вопрос, — согласился Гарри.
— Целый вопрос. Щедрый парень, — сказал Луи. Он предупредил Найла: — Лучше хорошенько подумать.
Хоран задумчиво постучал пальцами по упаковке сладостей.
— Ладно, он старше или младше тебя?
— И это все? — спросил Луи. — Какой скучный вопрос.
— А ты бы о чем спросил?
— Наверное. — Он посмотрел на Гарри. — А как насчет его любимой еды?
— Но как это поможет мне выяснить, кто это?
Луи пожал плечами.
— Старше, — ответил Гарри. Потом оглянулся на Луи и сухо добавил: — И печеные бобы. Готовил для него каждый день.
— Что? — завизжал Томлинсон. — Ненавижу печеные бобы!
— Хорошо, что ты не его парень, — сухо сказал Зейн.
— Подожди, — сказал Найл. — Он все еще старше тебя? Или он был старше, но теперь, когда ты старше, он младше?
— Я сказал, один вопрос, — ответил ему Гарри. — А я уже ответил на два.
Луи громко рассмеялся. Это прекрасный звук.
— Что ты наделал. Не повезло, Найлер.
У них были VIP-места на показ зимней коллекции Victoria House, они находились всего в нескольких футах от красивых и скудно одетых женщин, идущих по подиуму, и почти никто из них не обращал на них внимания.
— Но он женится на простолюдинке! — воскликнул Найл, не в первый раз за сегодняшний вечер. — Простолюдинке!
Как единственный человек в доме, который никак не помогал монархии, он был странно шокирован с тех пор, как принц Уильям и Кейт Миддлтон объявили о помолвке.
— Ну и что? — скучающим голосом сказал Зейн.
— Тебе все равно? Он твой принц! — сказал Найл.
— Я все еще не понимаю, почему мы должны быть здесь, — обиженно сказал Лиам. — Мы бы могли репетировать песни.
Один пиар-агент шикнул на него, когда диктор описывал наряд следующей модели. Внимание Гарри привлекло падение ее плаща широко кроя. Он задался вопросом, как это будет выглядеть в костюме…
— Это даже не зимняя одежда, — продолжил жаловаться Лиам с другой стороны Зейна. — Ей будет холодно даже летом.
— Думаешь, они правда будут это делать? — чуть тише прошептал Хоран. — Они же не будут, да? Там должно быть какое-то правило против этого… — но потом он отвлекся на длинные голые ноги модели на подиуме.
— Если бы только у тебя был кто-то, кого ты мог бы спросить об этом, — сказал Луи, толкая Гарри плечом. — Тот, кто может предсказывать будущее.
Луи просто сел рядом с ним, когда они приехали как будто это не было незначительным актом революции. И действительно, никто, кажется, не думал, что это так. Они сидели в первом ряду с камерами, направленными в их сторону, и ни один из помощников даже не попытался их рассадить.
Они были гораздо более заинтересованы в том, чтобы заставить его выглядеть так, будто ему не плевать. Луи попеременно играл на своем телефоне, выстукивал нетерпеливые ритмы ногой, теребил челку, рисовал отвлекающие круги на бедре Стайлса таким образом, что их насильно рассадили, а затем снова играл в телефоне
Гарри был заинтересован больше, чем он, при том, что Гарри абсолютно не интересовался девушками.
Так было всегда. Луи присоединится к Гарри, чтобы проверить, все ли в порядке с мальчиками. Иногда он игриво флиртовал, а затем оглядывался и подмигивал надутому Гарри, пока тот не поворачивался и не пытался сделать то же самое. Но редко красивым девушками. Как будто он никогда не хотел, чтобы Гарри чувствовал себя обделенным.
— Ты знаешь, как все будет? — Хоран повернулся к нему, как только модель вышла на подиум.
— Возможно. — Гарри пожал плечами.
— Подожди, не порть мне все, я не хочу знать, — сказал Найл.
— Решайся, парень, — говорит ему Луи. — Уже две недели, как ты сидишь и хочешь, чтобы он рассказал нам все, а теперь говоришь, что не хочешь знать.
Найл открыл рот, но его остановил подошедший пиар-агент, чтобы снова их утихомирить.
— Всего один вопрос, — сказал Найл.
— Сегодня я уже ответил на один вопрос, — пробормотал Гарри. Энергия после хорошего сна уже иссякла, и теперь он свернулся калачиком в заднем углу фургона «X-Фактора», который возвращал их в дом.
— Нет, не о твоем парне. О помолвке, — сказал Найл. Потому что, очевидно, он еще не забыл эту тему.
— Ты был на свадьбе? — спросил Лиам, будучи ближе к Гарри.
Тот устало посмотрел на него.
— Ты спрашиваешь, был ли я на королевской свадьбе? Знаешь, в будущем я волшебным образом не стал лордом.
— Но ты же говорил, что мы больше, чем The Beatles, — заметил Зейн.
— Значит, свадьба! — воскликнул Найл. Затем огляделся по сторонам, видимо, осознавая громкость своего голоса. Мальчики сидели сзади, но Мэри сидела впереди и болтала с водителем.
— Конечно, свадьба, — сказал Гарри. — Обычно так и женятся. В будущем это могут делать даже геи.
Луи повернулся с сидения перед ним и сказал:
— Да?
— Двадцать девятого марта 2014 года, — сказал Стайлс. — В этот день была первая гей-свадьба.
— Ты помнишь точную дату? — спросил Лиам.
— Это очень важно, когда ты вырастаешь, думая, что никогда этого не сделаешь, — пробормотал Гарри. Это очень важная дата, так как в тот же день он пошел и купил своему парню кольцо. А потом по глупости решил подождать, пока он сможет носить его на публике.
Он услышал хриплый голос:
— Ебаный ж ты нахуй.
Он открыл глаза. Он сказал это вслух?
Вероятно так и было. Потому что все остальные мальчики сейчас смотрели на него. У Луи отвисла челюсть, он смотрел на него широко раскрытыми глазами с переднего сиденья.