Это заставляло его думать о том, что Луи сказал прошлой ночью. Может быть, он не может заставить себя думать, что мир такое ужасное место.
Он даже немного рассмеялся, когда повернулся к парням и сказал:
— Итак, я, типа, бабник в этой группе, верно?
— Больше нет, — сказал Луи.
— Да, может быть, уже нет, — согласился Гарри. — Тем не менее, я определенно им был. И я должен был влюбиться в эту женщину. Чтобы, например, получить ее рекламу и рекламу нам, и в основном, чтобы получить рекламу для X-фактор в следующем году. Так было во всех газетах. Я тоже должен был говорить об этом в интервью, но я все время ошибался, и тогда им пришлось вырезать это, когда интервью выходило в эфир.
Он покачал головой.
— В конце концов, наше руководство надавило на меня, чтобы я просто сказал, что она горячая. Типа, один раз на камеру, и мне больше не придется ничего говорить. После этого они попросят интервьюера сменить тему, и все.
— Ладно? — сказал Пейн.
— Итак, интервьюер спросил меня о ней. И я немного поболтал, не доходя до сути, — сказал он.
— Даже представить себе не могу, — сказал Луи. — Не мог бы ты нам показать?
Гарри попытался пнуть его в ногу, но так как они прижимались друг к дружке, это закончилось более нежным толчком кончиком его фиолетовых кроссовок.
— Но я все-таки добрался до сути, — сказал Гарри.
— Неужели?
— Да. Я сказал, что она очень горячая, — он не мог удержаться от смешка. Он заметил, что парни смотрели на него, как на сумасшедшего, но он не мог заставить себя волноваться. — Эм, потом я посмотрел на тебя, Лу. Ты кивнул и посмотрел на меня так, словно гордился мной.
Шатен выгнул брови.
— Я имею в виду, очевидно, ты ненавидел, что я должен был это сделать, — сказал он. — Но мы практиковались в этом по крайней мере десять раз, и ты обещал мне по крайней мере в два раза больше раз, что твои чувства не будут задеты. И теперь я наконец-то справился с этим, и мы могли бы покончить с этим. А потом…
— А потом? — сказал Луи.
— А потом я говорю, что и Луи тоже, — сказал Гарри.
— Что? — воскликнул Найл, внезапно рассмеявшись. — Зачем?
— О боже, я даже не знаю, — Стайлс рассмеялся. — Вы бы видели выражение лица Луи. Видели бы вы выражение лица нашего куратора.
— Значит, никто не поверил, — сказал Лиам.
— О нет, они все равно купились, — сказал Гарри.
— Но ты только что сказал…
— Да, — Гарри пожал плечами. — Еще раз, к чему это я?
Губы Луи изогнулись в легкой улыбке.
— Что ты не думаешь, что наш кумир Джастин Бибер На самом деле считает Шерил Коул горячей.
— Верно, — он кивнул. — Что и требовалось доказать.
— Хм, может быть, — Луи провел большим пальцем по руке Гарри.
— Да, все мои друзья очень гордятся мной. Очень поддерживают. И, ах, они потрясающие, — сказал Джастин по телевизору.
— Ну, ты тоже потрясающий! — Конни указала на толпу. — Дамы и господа, Джастин Бибер!
Когда Джастин улыбнулся толпе, было очевидно — по крайней мере для Гарри — что улыбка не дошла до его глаз.
— Ав, мы любим его. А теперь время для еще одного перерыва, но оставайтесь с нами, потому что у нас еще много драмы, — сказала она. — Я собираюсь поболтать с Николь Шерзингер, и с сегодняшними выбывшими участниками. Увидимся через несколько минут.
— Ты же сказал, что скоро приедет наша машина, — сказал Лиам, вытягивая ноги в коридор. — Ты уверен, что мы в нужном месте?
— Я уверен, что мы в нужном месте, Пейно, — сказал Луи, закатывая глаза. — Спроси Зейна, если не веришь мне. Он был там.
Зейн вздохнул и, смотря в потолок, скучающим голосом ответил:
— Да, мы в нужном месте. Да, сказали, скоро. Да, здесь становится чертовски холодно.
— Ты выглядишь прекрасно, как всегда, — сказала Конни по телевизору. — Знаешь, кто-то сногсшибателен, если может раскачать толпу, а ты можешь. Блестящее выступление, кстати.
— О, спасибо, — Николь Шерзингер застенчиво улыбнулась.
Гарри посмотрел на слой снега за дверью, медленно накапливающийся на земле. Он положил щеку на колени и посмотрел на Луи. Тот натягивал рукава толстовки на руки, чтобы согреться. Гарри почувствовал прилив нежности. Он пожалел, что не захватил пальто, чтобы отдать ему.
— И One Direction, они большие твои поклонники, — сказала Конни по телевизору.
— Они самые милые из всех милашек, — сказала Николь.
— И это отчасти твоя вина, не так ли? Собрать нашу маленькую группу вместе, когда они не смогли пройти на буткэмп, — Конни подсказала аудитории похлопать ей. — Да, дай пять, сестра, потрясающе.
— Не скажу, что это моя заслуга, — сказала Николь, качая головой и улыбаясь. — Ну, я сказала Саймону сделать это, но я не собираюсь брать на себя ответственность.
— Это было совместное решение, — сказала Конни, глубокомысленно кивая.
— Это было совместное решение, — согласилась Николь. — Когда я сказала Саймону собрать их вместе.
— Но они могут быть довольно глобальным явлением, не так ли? — сказала ведущая.
— Абсолютно, — сказала Николь. — Пять маленьких Джастинов Биберов.
Гарри услышал, как Лиам рядом с ним громко простонал.
— Знаешь, — задумчиво произнес он. — Думаю, у меня был роман и с Николь.
— Серьезно? У тебя был роман с женщиной, которая сравнивала тебя с Джастином Бибером? — со смехом спросил Хоран. — Есть кто-нибудь, с кем ты не спал?
— Я должен был выполнять свои четыреста женщин в год.
— Значит, это «нет», — сказал Луи, толкая его плечом.
— Вообще-то, — внезапно сказал Зейн, прочищая горло. — Именно об этом мы и хотели поговорить с вами обоими.
— Хочешь поговорить о Николь Шерзингер? — спросил шатен, выгибая брови. — Или о фетише Гарри на женщин, которые связаны с Х-фактором?
Стайлс рассмеялся.
— Нет, — сказал Зейн. — Ну, может быть. Я не знаю.
Гарри повернулся к Зейну, но прежде чем он успел поймать его взгляд, Малик опустил взгляд на руки, сложенные на коленях.
— В чем дело, Зи? — спросил он.
— Ох, — сказал Найл. — Значит, сейчас?
— Что «сейчас»? — спросил Луи.
— Мы, ээ, — начал Зейн.
— Мы втроем говорили о будущем группы, верно? — Лиам взял эту ответственность на себя.
— Верно, — внезапно серьезно сказал Томлинсон.
— Мы все хотим, чтобы оно было, — сказал Лиам, выпрямляясь.
— Да, — сказал Найл.
Гарри посмотрел на них троих. Лиам смотрел на него. Найл все еще кивал в знак согласия. Зейн все еще смотрел вниз.
— Ты хочешь этого, Зейн? — спросил Стайлс. — Несмотря на все, что я сказал тебе вчера вечером?
Тот быстро поднял глаза и кивнул.
— Ладно, это хорошо? — Гарри потянулся и сжал руку Луи. — Ты ведь знаешь, что мы с Луи тоже этого хотим, да?
— Да. Но дело в том, что у нас есть условие, — сказал Пейн.
— Условие, — повторил Луи.
По телевизору Конни говорила:
— А теперь, каждую неделю мы копаемся в прошлом одного из наших участников. К сегодняшнему моменту мы обнаружили, что дома у Шер есть ящики, полные человеческих волос, а у Вагнера есть большая пара бонгов. Что мы узнаем на этой неделе в доме Ребекки Фергюсон? Следите за обновлениями после перерыва.
К тому времени, когда молочные фермеры снова начали читать рэп — и, серьезно, сколько они заплатили за эти рекламные ролики? — Гарри начал немного волноваться. Он мог чувствовать, как нарастало нетерпение Луи, и знал, что у него в голове было тоже самое, что и у Гарри, когда он прямо сказал парням:
— Мы с Гарри не расстанемся.
— Что? — сказал Найл. — Мы бы никогда не захотели… послушай, до этого момента мы даже не думали, что вы вместе.
— Но если дело не в этом, то в чем? — спросил Гарри, переводя взгляд с Лиама на Зейна.
Малик глубоко вздохнул и, наконец, оторвался от своих рук.
— Смотрите, — сказал он. — Мы знаем, что это дерьмовый вопрос. Типа, спрашивать совсем не нормально. Не говоря уже о том, чтобы вот так требовать. Это делает нас такими же плохими, как они.
— Но другого выхода у нас нет, — закончил Лиам.