- Не верится, что мы забрались так далеко.
- Это совсем недалеко. Всё в мире принято рассматривать в сравнении.
- Это как?
Старик подумал, что – то мыча, и нашёл походящий ответ.
- Например, вырастая, ребёнок переезжает учиться в соседний город. Как думаете, это близко или далеко?
Мальчик набрал в грудь воздух.
- Когда мы со Спайком бежали вслед за поездом, мы пробежали до самой станции в соседнем городе. Мы уже через час были дома. Значит соседний город – это близко.
Мужчина погладил щетинистый подбородок и одобряюще улыбнулся.
- А если представить, что он заболел и теперь мать вынуждена передать ему лекарства?
Мальчик задумался, проделывая в голове кротчайший маршрут.
- Во – первых, она должна знать точный адрес, где он живёт. Если представить, что он живёт там, где начинаются жилые дома, и лекарства уже куплены, тогда она сможет добраться до него за несколько часов, вероятно. А потом проведёт там ещё несколько часов. А завтра снова навестит его.
Мальчик хотел продолжить рассуждение, но устал и сделал глубокий вдох.
- Далеко. Тогда мы действительно далеко от дома или близко?
Старик смутился.
- Видите ли, друзья, мы одновременно далеко и близко.
- Это опять про сравнение?
- Скорее про цель. Для чего Вы спрашиваете далеко мы или близко?
- Мы со Спайком хотим домой. Я расскажу отцу про огромный красный поезд, какой он большой и быстрый, и тогда он не будет ругаться из – за долгой прогулки.
- В таком случае, мы далеко.
- А в каком близко?
- Уверен, Ваш отец может услышать историю и сейчас.
- Мистер, - Роберт задумался, - если Вы хотите услышать о поезде, Вам не обязательно пытаться нас запутать. Вы можете просто попросить.
Старик рассмеялся, не найдя что ответить.
- Я прощу Вам эту глупость, не переживайте.
Таких чудесных мальчиков, как Роберт, старик видел немало. Как жаль. Он будто молодел при разговоре с ними. В его голове кружились мысли. И хотя он сам не был уверен в их правдивости, но он хотел верить, что это его воспоминания, его детство. Ему хотелось ощущать те же эмоции, что проживают путешественники или трюкачи. Но его путь был однообразным. Вперёд вела одна единственная дорога. Да, в ней тысячи путей и ответвлений, поворотов и перекрёстков, но для старика путь был неизменным.
- Было бы чудесно услышать об этом поезде.
Мальчик весело замахал ногами под креслом. Он принялся разглядывать скучную пустыню за окном и мысли его собирались в порядок.
- Во – первых, он красный. Он чудесного красного цвета! Очень блестящий и очень красный…
В салоне повисла тишина. Затем она растаяла в детском вздохе.
- Не могу вспомнить. У него была такая большая труба и много вагонов. А вот в конце последнего что – то было написано.
- Может, его номер?
- Нет, там были не цифры. Там было какое – то слово. По… Поз… Под… Не знаю такого. Надо спросить у отца, что оно значит.
- Надо. – Согласился старик.
- Он ехал на какой – то праздник.
Пёс сзади громко гавкнул.
- Праздник?
- Я это сразу понял по ленточкам на нём. Если его так украсили, значит, он едет на праздник.
- Никогда не видел чтобы поезд украшали лентами.
Мальчик пожал плечами.
- А Вы много поездов видели?
- Совсем немного. Может три или два.
- Это совсем немного по сравнению со мной. – Он радостно улыбнулся, показывая, как быстро он усваивает уроки. – Я видел тысячу поездов. Очень их люблю!
Старик улыбнулся что – то рассматривая за лобовым стеклом. Хотелось закурить, но такое желания явно не лучшая затея в салоне с ребёнком.
Многое казалось сегодня расплывчатым, несобранным. Облака в небе больше напоминали небрежные куски ваты, упавшие мимо мусорного ведра. Хоть они и были чисты и мягки на вид, на чистом небосводе выглядели лишними. Скудная растительность имела помятый вид. Толстые стебли расплывались и собирались гармошкой под натиском жары. Вялые листья, полные когда – то влаги, теперь просто зелёные точки вдали. Всё вокруг хотело сжаться, исчезнуть.