— Какой изверг! Какой палач! — шептали те, кто впервые слышал этот страшный рассказ дяди Коровеша.
Солнце уже садилось, когда бей вышел из башни. Его сопровождали сеймены и несколько стариков крестьян. Рядом с беем шел Рако Ферра и что-то шептал ему на ухо. Все расположились под шелковицей. Бей выспался и хорошо отдохнул.
— Ну, теперь поговорим о делах. Как у вас в этом году с урожаем? Аллах свидетель, мне сдается, что вы довольны. А если довольны вы, разумеется, останусь доволен и я! — начал беседу бей.
— Проживи столько, сколько стоят наши горы, бей! Так, именно так! — отозвался один из стариков.
Бей извлек из кармана небольшую серебряную коробочку и, осторожно раскрыв ее, кончиками пальцев захватил щепотку нюхательного табаку и засунул ее в ноздри; на лбу у него собрались складки, он вытаращил глаза, на которых выступили слезы, наморщил нос, скривил губы, прикрыл лицо рукой и… ап-чхи! — чихнул так, что из глаз у него искры посыпались.
— Будь здоров! Будь здоров, бей! — пожелали ему крестьяне.
Бей вытащил шелковый платок, отер им нос, губы и усы. Затем достал портсигар, крышка которого была украшена четырьмя драгоценными камнями (подарок, полученный им в Стамбуле от одного паши, состоявшего в свите самого султана), и вынул сигарету с позолоченным кончиком.
Старший сеймен дал ему огня. Никому не предложив закурить, бей спрятал портсигар в карман. Все это он проделал чрезвычайно медленно.
— Так, так… Значит, в нынешнем году урожай у вас хороший… Грех жаловаться! — продолжал бей.
— О! Хлеба в этом году уродилось столько, что и впрямь грешно жаловаться! — подтвердил Рако Ферра.
— Я забочусь о вашем благе и не хочу во время уборки мешать вам. Только договоримся по-хорошему: я не хочу нанести вам ущерб, и вы не должны вредить мне.
Невдалеке от шелковицы, у забора, собрались женщины и оттуда смотрели на жирного краснорожего бея.
— Это он так на наших цыплятах разъелся! — проворчала старуха, завязывая на голове платок.
— Чтоб он подавился их косточками! — пожелала бею Зиза. Она была очень обозлена, потому что сегодня утром у нее забрали самого жирного цыпленка на закуску бею. — Жри моего цыпленка, жри! — продолжала Зиза, злобно нахмурившись, и затем, перекрестившись, с надеждой добавила: — Авось когда-нибудь бог тебя за все накажет!
Старуха Галес тоже была зла на бея. Она рассказывала женщинам, что ей пришлось приготовить бюрек с яйцами и творогом и извести на него целый ок масла: иначе его нельзя было подать бею.
— Тесто замесила такое белое, белее молока! Муку, милые мои, три раза просеивала сквозь частое сито!..
— Не ты одна, все должны были что-нибудь отдать…
— У меня вот внучка болеет… И ей давно хотелось яичка. Но яйца пришлось отдать не ей, а бею. Если бею понадобится, мы для него и дома свои должны сжечь!
— Вот именно! Злая наша доля!..
А тем временем под шелковицей бей не спеша перечислял крестьянам, что они ему должны:
— Эфенди мои! В этом году вам придется, помимо зерна, выплатить мне сто пятьдесят золотых наполеонов. Сначала я думал взять двести, но потом решил, что не стоит вас слишком отягощать.
— Мало просишь! — проворчал один из крестьян, стоявший поодаль.
— А почему бы не потребовать с нас и наших жен, и нашу жизнь?.. — негромко проговорил Гьика.
— Эй, что вы там бормочете? А ну-ка, громче! — сказал бей, повысив голос.
Но крестьяне стояли с поникшими головами, с глазами, устремленными в землю, и молчали.
— Говорите же, чего задумались? Я требую с вас только то, что принадлежит мне по праву, и не больше.
Крестьяне продолжали молчать и только с опаской косились на старосту и дядю Коровеша.
— Требую только того, что мое по праву! — раздраженно повторил бей.
— Нет, бей! Нет у тебя на это права. Ты заблуждаешься. Дети наши умирают с голоду, а у нас нет для них и ложки молока! Ты приезжаешь сюда пировать и требуешь с нас того, чего у нас нет и чего мы тебе не можем дать! — неожиданно прозвучал громкий голос одного из крестьян.
Это заговорил Гьика. Отбросив палку, которую он перед этим обстругивал, и заткнув за пояс оставшийся раскрытым нож, он выпрямился во весь рост и пристально смотрел на бея, как бы только дожидаясь ответа, чтобы броситься на него с ножом.