Перепуганные крестьяне спешили разойтись. Эфтим не двинулся с места: по обе стороны от него встали жандармы.
Прошло около часу. Из дома Рако Ферра вышли, сопровождаемые хозяином, Лешим и старостой, лесничие.
— Говорил я тебе, предупреждал… Теперь ничем не могу помочь! — проходя мимо Эфтима, сказал Рако с видом человека, который выполняет тяжелый, но неизбежный долг.
Прибежала Эфтимица. Она ломала руки, вопила, умоляла отпустить мужа. Один из лесничих принялся ее ругать. Тогда она заголосила так, что плач и крики были слышны по всему селу. Напуганные крестьяне смотрели на это зрелище через щелки заборов или с порогов своих хижин: никто не осмеливался подойти близко к грозным представителям власти.
Процессия направилась в Шён-Паль. Впереди вели Эфтима. Рядом бежала его жена и умоляла Рако вступиться за ее несчастного мужа. Тот в ответ только пожимал плечами и приговаривал:
— Закон есть закон; теперь я ничего не могу поделать…
Рако Ферра и староста проводили лесничих и жандармов до Биглы. Сзади продолжала бежать Эфтимица и выла во весь голос. А Эфтим тем временем понял, что, если он не откупится, его и в самом деле посадят в тюрьму. Подумал он о семье, об оставленном хозяйстве; представил, как он будет сидеть в тюрьме, потом как будет оправдываться на суде и все равно придется ему платить штраф, и в конце концов решил, что тут не только телка отдашь, но и сам с себя шкуру снимешь, только бы всего этого избежать. В этом году он еще кое-как управлялся с одним-единственным волом. А к весне теленок подрастет и Эфтим впряжет его вместе со старым волом. Как-никак, а у него была бы тогда своя пара волов. Нет! Пусть лучше из него душу вынут, только не отнимают теленка! Не отдаст он его.
Тем временем старший лесничий шепнул что-то на ухо Рако. Тот подошел к Эфтиму и тихо спросил:
— Ты еще не одумался? Видишь сам, с ними шутки плохи!
— Господом богом прошу! Возьми с меня что хочешь, только не теленка!
Рако задумался. Эфтим — хороший каменщик. А Рако как раз нужно соорудить стену длиной примерно в двадцать метров и высотой с человеческий рост, чтобы отгородить свой двор со стороны озера. Он уже неоднократно звал для этого Эфтима, но тот все отказывался, говоря, что занят. Теперь выход был найден!
— Попробую тебе помочь — уж больно жаль тебя. Постараюсь уладить твое дело, но за это ты мне построишь стенку, которую до сих пор отказывался делать. Видишь, как я готов пойти тебе навстречу.
Эфтим опешил:
— Друг Рако! Возьми у меня лучше какую хочешь козу! За полтора наполеона построить тебе стену?! Побойся бога!
— Сейчас дело не столько в моей стенке, сколько в том, чтобы выручить тебя из беды. А впрочем, поступай как знаешь.
— Смилуйся, Рако!
— Я только хочу тебе помочь. А принять мою помощь или нет — твое дело. Если согласен, я сейчас же заплачу им.
— Ну ладно, ладно… — пробормотал Эфтим.
Рако подошел к старшему лесничему и сказал:
— Еле уговорил его. Клянется и божится, что у него всего лишь один наполеон. Вот он! Возьми и освободи его.
— Легко удалось тебе отделаться. А вообще следовало посадить тебя в тюрьму, чтобы понял, что к чему, — обратился старший лесничий к Эфтиму, пряча золотой. Потом обернулся к жандармам и приказал:
— Отпустите этого разбойника! Черт с ним!
Жандармы немедля исполнили приказание. Лесничие распрощались со старостой, с Лешим и Рако и пустили лошадей рысью по склону горы. За ними следом пешком поплелись жандармы.
В тот день за обедом Рако Ферра, очень довольный своими барышами, выпил целую бутылку вина. Ведь ему одним ударом удалось убить сразу двух зайцев: он облапошил и представителей власти и этих дуралеев-крестьян. Еще сегодня он заберет у Нело козла, Эфтим соорудит ему стену, а в конце недели он еще получит несколько золотых наполеонов.
— Эх, жена! Кто со мной может сравняться? Сходи-ка на пастушеский стан и вели нашему пастуху забрать сегодня у Нело его пятнистого козла. Никто со мной не потягается! — хвастался Рако, с аппетитом обедая и потягивая винцо.
Гьика прекрасно понимал все фокусы, которые Рако Ферра вместе с представителями власти проделывал за спиной у крестьян. От одного приятеля в Каламасе ему было известно, что тамошние крестьяне откупились от лесничих и за листву и за срубленные деревья всего-навсего двумя наполеонами. Почему же крестьяне, у которых и скота больше, и листвы запасено на всю зиму, сумели откупиться двумя наполеонами, а жителям Дритаса пришлось уплатить куда больше?
В конце недели пойяк пошел по дворам собирать деньги на взятку лесничим. Каждый давал, что с него требовали. Но когда пойяк сунулся на двор Ндреко, к нему вышел Гьика: