— Прочитал? — Волков открыл кисет с табаком. Тонкий аромат защекотал ноздри. — Другой информации нет…
Ефимов еще раз глянул на радиограмму, на которой был короткий текст:
«МЕЛЬГУВЬЕ ЭНТЕН АЧИМАТАЛЬ ТЕНЕВЬЮ. ЗАНЯЛ КОЛЫМСК. ШУЛЕПОВ».
— Небогато, — Ефимов положил радиограмму в общую столку уже прочитанных.
— На безрыбье и рак… Сам понимаешь, Владимир Спиридонович, — сказал Волков.
— Что означают первые три слова?
— Первые три? — Волков вопросительно посмотрел на Ефимова.
— Теневью, в переводе с чукотского на русский — посылка…
— Ну вот видишь, Владимир Спиридонович, это может оказаться ниточкой. А ты говоришь — небогато… Давай-ка подымим, мозги прочистим, — Волков протянул кисет.
В больших, знавших тяжелую работу руках Волкова цигарка терялась. Он, Волков, не родился чекистом. Как и отец его и дед, он был пролетарием. Как и они, он работал на хозяина. Потом пошел против хозяина, за деда, за отца, за власть Советов. Стаж большевика-подпольщика был принят во внимание. Руку ему пожимал сам Феликс Эдмундович Дзержинский…
В год первой русской революции Ефимов научился складывать слова. Семья кулака-торговца, в которой он рос, была влиятельной не только в Юсольском наслеге. Отец готовил сына с перспективой. Но яблоко упало далеко от яблони. Комсомол, 7-й Сибирский сводный отряд, служба в ЧОН, знакомство с уполномоченным ГПУ Шарабориным — этапы подготовки и проверки будущего чекиста..
— Кстати, Владимир Спиридонович, ты говорил с Винокуровым? — Волков подкрутил фитиль керосиновой лампы, прикурил.
— В судьбе Винокурова роль спасителя сыграл Котенко, — медленно начал Ефимов. — Ни тот, ни другой не знали, что видятся в последний раз… Партийное собрание коммунистов Колымска поддержало предложение уполномоченного губревкома Котенко о переброске пушнины в Якутск, чтобы она не попала в руки белых. Когда Винокуров погнал оленей на юг, Котенко и Синявин, заручившись поддержкой влиятельнейшего в тундре чукчи Хапеургуна, отправились на запад сколачивать отряд из местных. Остальное нам известно.
— В том-то и вся соль, что мало известно, — сердясь, возразил Волков. — Иначе бы и Котенко, и многие другие остались живы! — Помолчал. — Старатель одинаково добросовестно промывает все пески с разведанного участка. А даст где послабку, и металл уйдет. Казак Котельников и поп Сизых отправились из Колымска в Западную тундру несколькими днями раньше Котенко… Он об этом знал, но не придал значения… — Волков устало провел ладонью по лысой крупной голове… — Неважно, что Шулепов изменил первоначальному плану, не пошел в Ижигу, а расквартировался в Колымске. Важно другое: у него появились надежные связи с побережьем. Больше того, Шулепов, используя местную радиостанцию, шлет и получает радиограммы. А с побережья к нему и к другим бандитам потекло оружие американского производства, патроны… Как действует этот механизм? В этом смысле, думаю, радиограмма о посылке представляет интерес…
Вместе с утренним солнцем над весенним колымским поселком поплыло гудение церковного колокола. Он звал прихожан на молебен.
Колокол будил поселок.
Стефан поднялся по шатким ступенькам невысокого крыльца, легко скользнул в собор. Пахло ладаном. Рядом с входом, на скамеечке, скучая от безделья, дремал церковный сторож.
У колонны, перед картиной «Святой Яков», стоял благочинный отец Владимир, сбежавший от большевиков из Якутска. Они облобызались.
— Прикажи прекратить бить в колокол, — сказал благочинный, — не придут миряне на служение. Потеряли веру в Христа, забыли закон божий, в грехах погрязли… Открыто враждуют между собой и еще называют себя истинными христианами.
— Видно, на то божья воля…
— А хотите, отец Стефан, портрет с вас напишем, у меня есть знакомый богомаз, рядом со «Святым Яковом» повесим, — прервал Стефана благочинный. Не без усмешки добавил: — Провидцу место здесь.
— Напрасно вы так, отец Владимир, одному ведь делу служим…
Душа Стефана потеряла покой с тех пор, как молодой, но язвительный благочинный неожиданно вторгся в его тайну, постиг ее. Честолюбив он, что скрывать, и денежки любит, молодайку вот завел на старости лет… Если молва пойдет гулять по свету, конец ему…
Благочинный придавил медным наконечником пламя в лампадке. Белесые петли дыма медленно таяли. Благочинный подошел к отцу Стефану, положил на руку крест, висевший поверх его рясы.
— Все верно, бог у нас один… Он нас и благословляет, и карает. — Золото приятно давило ладонь. — А насчет картины я пошутил…