они были первыми
Они были первыми
В подземелье невыносимо пахло экскрементами и карболкой. Нарком, в впопыхах доставая носовой платок, выронил его на грязный каменный пол. Поэтому спастись от амбре, исходившего из казематов, не мог.
Он сознательно шел к заключенным один, вооруженный только мини-бластером.
Камер как таковых не было. Просто каменные перегородки толщиной до полуметра, где на лежаках, укрывшись термоодеялами, спали выжившие в этом аду.
В проходе между камерами стоял длинный, зацементированный в пол металлический стол, и такие же лавки.
Нарком, наплевав на все гигиенические нормы и запреты, сел в самой середине стола.
Первым же зеком, вышедшим из своего укрытия, был именно тот, ради кого он и проделал далекий путь, и теперь терпел опасные неудобства.
Человек выехал на допотопной инвалидной коляске, с ручным управлением. Когда он приблизился в свете неяркой лампы, висящей под высокими сводами, стало видно, как он изможден и худ.
Из робы белела худая шея, на которой слегка подрагивала остриженная коротко голова.
-Что за вонищу устроили?- вместо приветствия спросил пришедший.
-Это не мы. А уголовники, они на первом уровне находятся. Сначала коллектор для воды мусором забили, теперь вот канализацию взорвали.
И инвалид зашелся в долгом сиплом кашле.
- Сколько вас?- продолжил допрос нарком.
- Семеро смелых, - в голосе заключенного прозвучала ирония.
- Пока забираю тебя, про остальных обсудим.
И военный встал, и, сделав приглашающий жест, пошел к выходу.
Визитер шел размашистым шагом, понятно было, что он хочет быстрее вырваться из этой клоаки.
Вслед за ним, шурша шинами, двигалась коляска с больным заключенным.
Наркому даже приказывать ничего не надо было, перед ним открывались все двери. Охранники вытягивались в струнку, приложив руку к форменной фуражке, но при этом, стараясь не смотреть большому начальнику в глаза.
Прошло всего, каких - то три часа полета, и эти двое уже сидели в прекрасном саду, на берегу пруда, и продолжали начатый разговор.
- Новости знаешь?- спросил тот, кто был в военной форме.
-Нет, откуда, это у воров сотовая связь, у нас старенький радиоприемник, и у того месяц назад батарейки сели.
- Аквалонцы захватили в заложники наш крейсер. Космический крейсер, - уточнил нарком.
-Это война?- спросил заключенный. Теперь после гигиенических процедур и переодевания стало видно, что это еще не старый мужчина, с совершено седыми волосами и бородой.
День был солнечный, и он с удовольствием подставлял солнцу свое бледное до синевы лицо.
Военный впервые с момента встречи посмотрел врагу прямо в глаза. И холодок побежал по его спине.
Человек в инвалидном кресле, не только обездвижен, он был слеп.
Голубые глаза, не мигая, смотрели на солнце.
-Ты можешь нам помочь.
- А, ты, чем можешь мне помочь?
- Сделаем протезы, пересадим на электронную коляску, она почти как человек.
- Нет, освободи тех, кто остался.
- И это будет, но позже. А теперь план действий. Ты помнишь, про матрицу Вайя?
-Когда вы меня посадили, это было всего лишь теорией.
-Так вот она уже существует. «Матрица жизни». Возможность за десять - двадцать лет создать пригодную для проживания планету. Ее модель была отработана в лаборатории, а крейсер должен был сделать это в космосе. А теперь он обездвижен, лишен связи, с уничтоженными варп двигателями, болтается окруженный кораблями Аквалонцев. Командир погиб при тушении пожара.
- Кто-то предал?- перебил инвалид.
- Поэтому я сам к тебе полетел. Об операции будем знать мы, и те четверо или трое, кто сидел с тобой. Их имена я выберу сам. Это будут те, чьи семьи я спас после объявления астронавтов - героев врагами нации.
-Дальновидный, ты,- снова с иронией произнес собеседник наркома.
-Да, я дал их семьям новые паспорта, увез в другую часть света. Я подарил им жизнь. К черту дискуссии.
-Не понимаю, чем могу быть полезен, я врач. Как доктор не сумею вылечить Аквалонцев от навязчивой идеи космического превосходства.
- Ты помнишь Ани Лаг?
Доктор закрыл незрячие глаза, а если бы мог управлять руками, закрыл бы и уши.
- Ясно, помнишь. Первая женщин космонавт, Аквалонка, командир экипажа, самое длительное пребывание в открытом космосе. Теперь она входит в правительство, возглавляет женский комитет. Ярая феминистка. Она и ее дочь.
- Отправь меня назад,- сказал освобожденный узник, и стал крутить колесо здоровой рукой. Если бы нарком его не остановил, то доктор упал бы в пруд.
- Ей ничего не угрожает. Все продумано. Ты просто напишешь ей письмо. И попросишь спасти крейсер. Но сделаешь так, чтобы она поверила, что это действительно ты.
А в письме, кроме этого будет кодовое слово для нашего экипажа. Ее пропустят на борт. Связь у них сейчас оставлена только с Аквалонцами. Мы не может пробиться к ним.
- Я сказал нет.
- Но ты же врач, ты гуманист. Ты хочешь второй космической войны, миллионы жертв.
Чтобы погибали так любимые тобой дети.
- План в подробностях,- после недолгого молчания произнес пленник.
- Крейсер летел к одной из планет в системе Аквалона. Яйцеголовые вычислили орбиту наиболее удобную для новой планеты. Почему ближе к ним? Потому что есть все же миллиардная доля вероятности, что что-то пойдет не так, и будет большой бум.
Если Аквалонцы захватят матрицу, они сделают рокировку, и теперь уже взрыв будет угрожать нашей планете.
Задача следующая. Ани проникает на крейсер, ведет его к лабиринту Чапека. Наши герои, твои товарищи по каземату, будут ждать ее там, поставят буйки, из световых бомб, обозначат фарватер. Это нужно для того, чтобы крейсер не попал в ловушку. Твои сокамерники пилоты там были первыми, и знают алгоритм. Правда, никто им не поверил, кроме меня. У лабиринта, с искривленным пространством и временем, много выходов: часть в параллельный мир, и всего один в нашу звездную систему. Даже с поврежденными варп двигателями, крейсер, пройдя по лабиринту, окажется у нас не через миллионы лет, а мгновенно.
Твоя роль уговорить Ани, и астронавтов-заключенных. Всем свобода и жизнь. Я гарантирую. Правда, честные имена я им не верну. Но встреча с близкими, разве это не приз?
-Если Ани не согласиться?
-Черт побери! Ты найдешь такие слова,- нарком на мгновенье потерял над собой контроль, до такой степени, что схватил доктора за плечо, и сжал со всей силы.
- Хорошо, я напишу.