Когда письмо было готово, бывший узник попросил оставить его одного.
-Зачем ты тогда вернулся с Аквалона?- забирая послание, спросил военный.
- Здесь остались мои ученики. Я не мог их предать.
- А вот один тебя предал, сейчас возглавляет Институт мозга. Кстати, твои тесты помогают делать настоящих зомби из новобранцев. Теперь отдыхай, и жди новостей..
2.
Ани любила самое первое утро отпуска. Ты просыпаешься, и начинаешь прокручивать в памяти ленту нужных дел и встреч. А потом вспоминаешь, ах, нет, сегодня ты в отпуске.
В этом году несказанно повезло: их с дочерью отпуска совпали.
Веста вчера пришла поздно, была в клубе с подружками на девичнике. Поэтому с завтраком можно не торопиться.
Ани, наконец, встала, и прошла на кухню. Но не дошла. В коридоре около, закрытой самым хитроумным замком двери, лежал конверт. Обычный. Как раньше счет за коммунальные услуги, или реклама. Женщина любила порядок, поэтому подобрала бумагу, и дала себе логическое объяснение ее нахождению в квартире. Дочь, ночью, наверное выронила из сумочки, и не заметила. Женщина поставила вариться кофе и уже собиралась отнести письмо дочери, но задела конверт, и он полетел на пол. Из него выпало фото.
Самое обычное, словно из прошлой жизни.
Они стояли втроем у забора, за которым шла стройка. На здании надпись «Даешь институт мозга за пятилетку».
На снимке они были молодым и счастливыми. Ей не нравилось его сложное имя Гурд Арк, и она звала его просто Док.
Человек, сделавший ее счастливой матерью и женщиной.
Великий ученый прилетел на вручение престижных наград года в области науки. Врач, нашедший метод помочь детям с аутизмом, стать такими как все.
Реанканцы, недавние враги ее планеты. Она, как человек военный, относилась к бывшим неприятелям с осторожностью.
Но это был единенный в мире врач, который мог ей помочь.
Потом газеты писали, что она воспользовалась своими связями, как первая женщина космонавт. А, то, что никто не хотел доверять своих детей этому низкорослому, заросшему волосами инопланетянину, никто и не вспомнил.
Да, конечно она смогла с ним встретиться именно потому, что была не простой Аквалонкой. Но доверить этому доктору самое дорогое, дочь, было невыносимо страшно.
Их представили друг другу на банкете, в честь лауреатов. Ей даже показалось, что они чем-то похожи. Оба небольшого роста, коренастые. Ее за широкие плечи даже дразнили в космо школе качком.
Ни темный пушок у нее над верхней губой и волосатые ноги, которые она не желала брить, ничто не помешало им влюбиться друг в друга.
Лохматым, она, доктора звала за длинные до плеч, уже тогда седые волосы, за бороду, как у старика. И волосатые рыжие руки в мелких веснушках.
Но когда она посмотрела в его глаза, то поняла, что все эти атрибуты цивилизации, бритье и стрижки, ерунда. И то, что он, Реанканец,пустяк. Глаза у него были, как у ребенка. Такой вот пожилой мальчик, грустный, задумчивый, как и те дети, кому он мог помочь.
- Доктор у меня больна дочь. Мне можно ее привести к вам, я знаю, вы набираете здесь учеников, и будете проводить сеансы.
- Я рад,- и было видно, что действительно рад,- Оказать вам помощь. Мне здесь не очень доверяют.
- Я вам верю,.- твердо сказал Ани. А, что еще она могла сказать, если не верила в Бога, нет его там, где она летала. Если медицина Аквалона просто не дает надежду на будущее ее ребенка.
Аутизм, страшный приговор, который этот вот странный человек может отменить.
Веста тоже сразу прониклась к Доку доверием. Сама пошла к нему на руки, и дала себя убаюкать. Ей тогда было четыре года. Девочка часами простаивала в углу, не откликаясь на имя, ни на запах любимых ватрушек. Даже принесенный котенок, не всегда мог ее вернуть из внутреннего мирка, в котором она пребывала.
Лечение длилось около месяца, потом повторялось раз в неделю, потом реже. Дочка становилась обычным ребенком. Даже играла с детьми в детском саду. Стала звать Дока Додей. Сама придумала.
А Ани, Ани, так прониклась к нему доверием, что задала давно мучивший ее вопрос.
- Док, это оттого, что я так долго была в космосе? Или того, что использовала искусственное оплодотворение?
-Нет, что вы, вы ни в чем не виноваты. Вы самая лучшая.
В тот вечер она оставила его ночевать.
Потом было его возвращение на Землю. Он звал ее с собой, и она обещала прилететь, вот только выпустит свой курс пилотов.
Но наступила Эра Стального занавеса, и все поездки на Реанкан были запрещены. Вернее не рекомендованы, особенно военным.
А потом был страшный день. У Ани сломалась машина, и женщина ехала на метро в центр. Встала уступить место старушке, и увидела Его портрет в траурной рамке.
Она выхватила газету и стала читать сквозь слёзы: «скоропостижно, невосполнимая утрата».
Она не плакала лет с двенадцати. Депрессия была такой сильной, что появились запои, и электронные наркотики. Но однажды очнувшись после очередного загула, она увидела непричесанную Весту. Девочка стояла в «любимом» углу отвернувшись. И Ани испытала просто первобытный ужас. Неужели все сначала, и Гурда нет, и ее ребенок опять не с ней.
Оказалось дочь неплохой психолог и актриса. Но с того дня Ани стала прежней, героиней - космонавтом. Правда увлеклась идей превосходства женщин. Уж очень мелкими людишками, казались все мужчины, по сравнению с Доком.
Она вскрыла конверт. Это был почерк Дока. Его она не спутала бы ни с кем. Хранила все рецепты, и короткие записки с нежными словами. Женщина читала и не понимала, причем их любовь и план спасения, вражеского крейсера. Но вот она прочитала в конце письма, «поцелуй за меня, Ежика». Ежик, так он называл Весту, та уморительно пыхтела как еж, собирая конструкторы.
Чувствам, охватившим Ани, нельзя было найти названия.
Ей необходимо было прийти в себя, женщина отложила письмо и стала пить кофе.
Успокоившись, дочитала письмо до конца.
Если сказать грубо про план Реанканцев - это была полная хрень.
Конечно она герой, но бывший, прошло уже пятнадцать лет. И кто позволит взять дочь? Девушка останется в заложниках на Аквалоне.
А без дочери Ани не полетит даже к Доку.
А еще эта никем не доказанная черная дыра - лабиринт. Никто из Аквалонцев его не видел и уж тем более сквозь неё не пролетал. Это легенда, красивая страшная сказка.
Ани услышала, как открылась дверь в комнату дочери. Скоро сама Веста уже зашла на кухню полусонная, в теплой пижаме. Поцеловала мать в щеку, отпила из ее кружки, и собралась уходить досыпать.