- Надо ехать и работать. Если этот Бориско сумел расшифровать стихи и сделать те же выводы, что и твой отец, значит, он потенциальный контактер.
- Вот это меня и пугает, помрачнев, бесцветным голосом озвучил Гринвуд мучавшее его сомнение,- Николо, я боюсь. Слишком много ошибок и смертей.
- О-хо-хо!- тяжело вздохнул Веллара, ты прав, конечно, но…
- В том то и дело, что но…
- Так что, может, отказаться, послать все к черту и, забившись в темный угол, бесцельно доживать свой век? Чарльз, к чему ты клонишь?- нервно выпалил в лицо другу Веллара и подался всем телом вперед.
Гринвуд молчал, ему нечего было ответить.
- Нет, конечно,- поколебавшись, почти шепотом ответил он удрученно,- мы оба знаем, что не откажемся.
- Значит, нечего попусту сотрясать воздух. Мы и так слишком долго топчемся на месте. Пора браться за работу.
Чарльз взял себя в руки, минутная слабость и нерешительность исчезли. Железная сила воли заставила подчинить все его мысли осуществлению задуманного, забыть о страхе, а потому дальнейшую речь он произносил с ледяным спокойствием :
- Я подготовил контракт для Бориско.
- Про его друга не забыл?
- Нет, тем более что русский сам настаивал на привлечении его к нашей работе.
- Тем лучше для нас,- удовлетворенно потер руки Веллара,- меньше будет подозрений. Тем не менее, надо будет поручить Майклу собрать максимум информации об это Николае Галушко.
- Такое поручение Майкл уже получил.
- Отлично. Когда намереваешься начать?
- Сразу после подписания контракта, плюс две недели на подготовку аппаратуры.
- Хорошо. У меня будет время подготовиться.
- Николо!
- Что?- вскинул голову Веллара и, встретившись взглядом с товарищем, переменился в лице и плотно сжал губы.
Гринвуд смотрел на него строго, но… какая-то грусть вперемежку с обреченностью стояла у него в глазах. Немая просьба.
- Чарльз, что с тобою?- удивленно прошептал итальянец.
- Николо,- слова с трудом слетали с его одеревеневших от волнения губ,- я больше не хочу ничьих смертей. Русского ученого и его друга - в первую очередь. Они не заслуживают участи Каннингема и Тотти.
Веллара погрустнел, устремив пустой взгляд в окно, нервно дернул головой и с горечью в голосе ответил:
- Ах, Чарльз, неужели ты думаешь, что я кому-то пожелаю такие муки? Я не садист. Но мы оба знаем, что из точки невозврата Х-поля назад дороги нет. Дальше - мучительная гибель, и первым на этом пути оказался твой отец.
- Так что же делать?- отчаянно вопрошал Гринвуд,- Ведь должен быть выход?
- Молиться и ждать,- повысив голос, сказал, как отрубил, Веллара и, немного успокоившись, продолжил, - мы усовершенствовали, насколько хватило ума и времени, систему слежения. Надеюсь, если в этом возникнет необходимость, мы сумеем вывести русского из состояния измененного сознания, и тогда контакт прервется сам по себе.
- Мыслеобразы?
- Да, Чарльз. Нам надо знать о нем все без исключения. От беременности матери до сегодняшнего дня. Пора готовить клон-копию сознания Бориско.
… … …
Георгий Кандалаки, старший консультант научно-исследовательского института Чарльза Гринвуда, воровато оглядываясь и то и дело спотыкаясь на булыжной мостовой, спешил на встречу с «лейтенантом» одного из самых влиятельных мафиозных кланов Неаполя - Алессандро Моринелли. Грузный, располневший грек, страдающий одышкой, до того волновался, что рукою хватался за сердце, отирал платком холодный пот с лица и шеи, даже выпил таблетку. Ничто не помогало. Ему казалось, что его несчастное сердце вот-вот вырвется наружу и с оглушительным грохотом взорвется на глазах у сотен прохожих. В каждом из них он видел Майкла, главу службы безопасности института Гринвуда.
- О мой бог, за что, за что мне такие муки? О Натали, будь проклята ты и моя несчастная любовь!- сокрушенно покачивая головой, шептал он всякий раз, когда останавливался отдышаться и перевести дыхание.
Чем ближе грек подходил к кафе, где должна произойти встреча с мафиози, тем больше он проклинал свою первую, роковую встречу с Натали. Не будь ее, не пришлось бы сейчас трястись от страха. С того памятного дня прошло двадцать три года, но любовь к Натали по-прежнему жива.
Он учился в университете, изучал историю, а в свободное время подрабатывал гидом. Благо, недостатка в туристах Греция никогда не испытывала, а изучение языков Георгию с детства давалось легко. Помимо родного, греческого языка он влаадел английским, итальянским, французским, немецким, арабским и менее хорошо, но сносно - русским.