Мы застыли, словно каменные истуканы на острове Пасхи, ожидая нового толчка и неизвестно чего ещё. Однако туман исчез. Исчез так же быстро и внезапно, как и появился. Просто втянулся обратно в землю, будто его засосало мощным пылесосом. Толчков больше не было. Постояв ещё немного, мы решили разойтись по домам и просто ждать развития событий, если они последуют. Я предложил Оксане пойти ко мне. Так мне было бы спокойнее. Она согласилась, но… никто никуда не ушёл.
Вторник. 15.35
Мне вновь помешали. На этот раз свои. Катерина проснулась, а затем вскочила на ноги и стала бить ладошками в стену и звать дедушку. Ренат со Светой попытались её успокоить, но Катя лишь сжала ладошки в кулаки и продолжила своё занятие. Тогда Оксана просто ударила её сзади по голове и уложила на пол. Она сказала, что это ненадолго и когда Катя очнется, то ей может быть только хуже. Срочно нужны были антидепрессанты или хоть какое-то успокоительное. Вылазку нужно было предпринимать немедленно. До фельдшерского пункта можно было добраться за пять минут, но всё осложнялось заполонившими улицы Тварями. Так же, необходимо было заглянуть ко мне домой и забрать оставшиеся патроны к ружью, и кое-что проверить, заодно, по возможности, поискать оружие и боеприпасы в других домах. Охотников в деревне было много. Чёрт знает, сколько нам ещё придётся здесь сидеть, удерживая оборону. К тому же рано или поздно придётся выбираться из деревни, а без боя это сделать, сами понимаете, не представлялось возможным. Осталось выбрать спутника и можно выдвигаться.
Со мной отправилась Оксана. Я хотел взять Рената, но она настояла на своём, сославшись на то, что не может сидеть взаперти и лучше быть съеденной, чем сойти с ума, как Катя. Ренат не особо-то и оспаривал её мнение, так что моей боевой спутницей стала Оксана. Не скажу, что меня расстроил этот факт, но всё же было бы спокойнее, если бы она осталась в доме, в относительной безопасности, вместе с остальными девчонками.
Итак, из оружия у нас были лишь ружье с одним-единственным патроном и кухонный нож, который Оксана предусмотрительно стянула при осмотре кухни. Не густо.
Вторник. 20.00
Вылазка прошла успешно. Единственная ложка дёгтя - это патроны. Я их раздобыл, но на обратном пути, расстрелял. Не было другого выхода. И ружьё пришлось бросить. Патронов больше всё равно взять негде, а лишний груз нам ни к чему. Первым делом отмечу, что Катю удалось успокоить и теперь она вновь прежняя, беззаботная девчонка, вот только не знаю надолго ли. Сейчас все они пьют на кухне чай, а я уединился в спальне Митрича, чтобы продолжить описание наших злоключений. Если честно, то я сам не до конца понимаю, зачем это делаю. Может быть, потому что мне так легче.
После тех странных событий, о которых я уже успел рассказать, один за другим, начали происходить вещи, неподдающиеся никакому рациональному объяснению.
Во-первых, стало невыносимо холодно. Мы отдали девчонкам свои куртки, но от этого никому лучше не стало. Во-вторых, улица как будто вымерла. Тишина и покой. Правда это продолжалось недолго. Вскоре появился человек, а затем...
К нам подошла тётя Галя, учительница младших классов. Она вынырнула из темноты и сразу же взяла направление на нашу, сбившуюся в кучку компанию. На первый взгляд выглядела она как обычно, насколько вообще было возможно разглядеть что-то в кромешной темноте, вот только её глаза были закрыты и передвигалась она как-то странно, шаркающей походкой, словно выбилась из сил и вот-вот упадёт. Подойдя вплотную к Севе, она положила руки ему на плечи (все мы в этот момент просто стояли и следили за происходящим), а затем открыла глаза. Лучше бы она этого не делала. Их просто не было! На Севу смотрели пустые глазницы. Это было ужасно! Но самое страшное, случилось дальше. Тётя Галя, милая женщина, в жизни не причинившая никому зла, открыла рот (зубы оказались гнилые, хотя я видел её ещё вчера и с зубами у неё было всё в порядке), и вцепилась в шею Севы, словно обезумевший бульдог. Кровь потекла у неё по подбородку, а крик нашего друга разнёсся по всей округе. Я просто не смогу передать все те ощущения, что охватили нас. Света с Катей подхватили этот крик и бросились бежать, вот только мы и не заметили, как нас начали окружать. Оксана же наоборот, рухнула на землю, как подкошенная и забилась в судорогах, подобно эпилептикам. Лёха грохнулся в обморок. Лишь мы с Ренатом стояли и тупо смотрели, как горло нашего товарища разрывает на части обезумевшая учительница.