И из-за этого нервно ускоряет шаг, попутно иногда оглядываясь.
Но тот всё не отстаёт, следуя за ней.
Она петляет по улицам, но все кафе закрыты.
Хренов праздник, но плевать.
В какой-то момент она просто срывается на бег.
И резко бежит через дорогу, слыша оглушающие сигналы машин, а затем странный грохот.
Оглядываясь, видит лишь медленно бьющегося об лобовое стекло желтого такси того подозрительного мужчину.
Стекло разбивается вдребезги, но издалека Мари видит что-то тёмное и жидкое, растекающееся на капоте машины, пестрее кровавым оттенком.
И он эта бежит, не оборачиваясь. Забегает в дом, тяжело дыша, но затем тут же заскакивает в свою комнату, запираясь.
Медленно съезжает по поверхности двери вниз, оседая на пол.
А затем тихо душит рыдания и хрипы, что вырываются из собственного горла.
И тихо всхлипывает, чувствуя, как внутреннюю дамбу прорывает.
Мари — сломанный несколько раз в жизни человек.
Девушка, никогда не имевшая свою семью, никогда не знавшая ни настоящую мать, ни отца.
Не бывшая любимой по-настоящему на протяжении долгих лет.
Вуд была добрым ребёнком с открытым сердцем и эмоциями, что всегда мог увидеть любой.
Но жизнь предпочла плохие обстоятельства, вместо хороших, чтобы поменять полукровку.
Те, что сломали её. Те, что в какой-то момент вдребезги разбили её ранее ясную душонку, что теперь стала чуть тёмной.
И есть ли всё ещё у кого-то вопрос, почему она так закрыта в себе порой?
***
Лео тяжело сглатывает, замечая резкий взгляд ди Анджело, стоящего рядом с ним, направленный в сторону Питера, что как раз находится рядом с Мари.
— Брось, они же не дети, — усмехается сын Гефеста.
— Плевать, но ему всё же не стоит постоянно приставать к ней, — хмуро отвечает Нико, прищурив глаза.
— Перестань уже чрезмерно опекать свою объявившуюся младшую сестрёнку, — Вальдес складывает руки на груди, оглядывая вокзал.
Полдень. И ждать им вплоть до десяти вечера, как назло.
— Я не опекаю её, я просто пытаюсь намекнуть, что она может прекрасно постоять за себя.
— В смысле? — удивлённо поворачивается Лео, чувствуя тёплые лучи солнца на коже. Ди Анджело тихо продолжает:
— Когда она по-настоящему разозлится, то, уверен, может возникнуть та же ситуация, что и со мной. Тёмной энергии внутри неё может оказаться очень много, дети Аида — далеко не пустышки, как я понял, — ди Анджело откидывает чёлку с глаз.
— Вас не так-то и много, поэтому это может быть вполне очевидным фактом, — хмыкает Лео, замечая отрешенный взгляд Мари.
— Может быть. Перси вместе с Лили и этим темноволосым за компанию с Тэдом пошли гулять? — интересуется, проверив меч в рюкзаке.
Солнце слепит глаза, сына Аида это крайне раздражает. Но он не уйдёт с этого места, ведь именно так может спокойно наблюдать за сестрой и сыном Гермеса, что так и крутится рядом.
— Именно. Хотя бы на пару минут мы останемся в малой компании, безо всяких препирательств и ссор. Как тебе, кстати, расстройство Лили? — Лео провожает взглядом уходящий поезд, вздохнув. Думает о том, что можно было бы зайти внутрь здания станции и постоять под кондиционером.
— Удивило, но не более. Всякое бывает, — отвечает ему сын Аида, морщась. — Ты чувствуешь это? — настороженно обращается к Вальдесу, что так же слегка удивлённо смотрит на него.
— Это ты тёмной энергией направо и налево кидаешься, или… — оба в один момент поворачивают головы в сторону персон, за которыми прежде наблюдали.
Издалека видно, как Вуд бледнеет, в то время как Питер непонятливо вертит головой из стороны в сторону.
— Ты про такие всплески говорил? — уточняет, мотнув волосами, курчавый.
— Скорее всего, — Нико делает шаг вперёд, моргая. — Такое ощущение, будто она вспомнила что-то плохое, или…
— Ну, никакой опасности она ведь не представляет? — уточняет Лео, нервно хихикнув. — У всех есть свои секреты, Нико. И, думаю, тебе всё же стоит смирится, что твоя новоприобретённая сестрёнка не исключение из правил.
— Но ей бы определённо стало проще… — хмуро начинает сын Аида предложение, так и не закончив.
— Рано или поздно, я считаю, она всё же расскажет тебе о всяких там проблемах, или о чём-то типа того. Но пока просто не пришло время.
Нико кивает. Лео всё так и продолжает смотреть на ди Анджело, что так и замирает на месте на ближайшие пять минут.
А затем Лео уходит за колой, оставляя его наедине с собой и наблюдением за новым поколением героев.
***
— Можно пойти на крышу, — предложил черноволосый мальчик.
Сегодня был пятый день, как они жили вместе. Не знали что делать, ведь во все игры в доме они уже успели поиграть.
— Как? — спросила девочка. В синих глазах промелькнули искорки. Дин приметил, что всегда, когда она радуется, её глаза будто бы сверкают.
— Там лестница на улице. Мы можем залезть и посидеть там. Там красиво, — объяснил Дин, улыбнувшись, и всё глядя на Лили, что в этот момент побежала схватить свою куртку.
Они вышли на улицу. Было холодно и за деревьями не было видно небо. Дин подошел к лестнице и запрыгнул на первую ступень. Пошевелился, чтобы проверить, всё ли держится, и полез вперед.
Лили залезла за ним. С лица маленькой девочки не сходила улыбка.
Когда они наконец добралиь до плоской крыши, то сразу же подняли головы вверх.
— Небо красивое, — сказал Дин тихо, рассматривая звёзды, которыми было усыпано все тёмное небо.
— Да, очень, — Лили подняла руки, будто пытаясь достать до звезды, что выглядело крайне забавно.
— Ты тоже красивая, — смущенно сказал Дин.
Девочка залилась краской и подняла глаза на мальчика.
— Правда?
— Конечно, — Дин крепко обнял её, не изменяя улыбки.
***
Когда Тэд возвращается в здание вокзала, то замирает напротив зеркала. Подходит ближе, наблюдая за собственным отражением.
Он вроде такой же, как и всегда.
Высокий, подкачанный. Волосы чуть завиты, но идеально уложены.
Взгляд уверенный, безоговорочный.
Но такое впечатление, будто бы он сам не похож на себя.
Новак смотрит на своё отражение, оглядывая абсолютно всё. Он будто устал за эти несколько дней, будто впервые понял, что означает быть полубогом и оказываться в совсем незнакомой среде.
Он видел себя сыном Аполлона с четырнадцати лет, ровно с того момента, как мать рассказала правду. Его не волновал божественный родитель, его абсолютно устраивали все его способности.
Тэд не знал о Лагере, да и тот, собственно, ему вовсе и не был необходим. Его не интересовала жизнь полубога, он был готов самостоятельно пробиваться, строить себе жизнь и пользоваться некоторыми «бонусами» к его обычным физическим способностям.
Ему от рождения была дана привлекательная внешность. Он не нуждался в славе, во внимании — практически все девушки школы были у его ног, готовые сделать любую вещь, если он великолепно сыграет им на фортепиано, а затем улыбнётся своей фирменной солнечной улыбкой.
Но это не утешало. Это не заставляло сердце сына Аполлона биться быстрее, заглушая всё остальное.
В реальности Новак был одинок. Он скрывался порой за своей улыбкой, не желая показывать, что же у него на душе.
Тэд не хотел, чтобы люди видели его настоящего.
Тэд хотел, чтобы люди видели то, что нравилось бы им. Тэд хотел быть центром, тем самым солнцем, за которым готов пойти каждый.
Но в глубине души он хотел быть важной частью чьей-то жизни.
***
Дин сел рядом с Лили, что просто смотрела в одну точку. Слёзы в глазах блестели на солнце, а руки были сжаты в кулаки.
— Что такое? — спросил парень, наблюдая за резкой реакцией Лили. Она повернулась к нему и попыталась сморгнуть слезы, но безуспешно.
— Я так упорно это скрывала, — она грустно улыбнулась, разжав ладони. — Все начинают меня жалеть, когда узнают. Меня это не бесит, нет, просто люди начинают общаться со мной, как с каким-то слабым человеком.