Оба даже не замечают, что приходят именно в ту часть парка, где совсем не оказывается людей. Они слишком увлечены разговором и друг другом, чтобы заметить приближающихся к ним крылатых существ.
— Берегись! — какая-то темнокожая девушка резко толкает Лили, заставляя ту упасть на землю, больно ударившись локтём. Эта же персона тут же перескакивает через дочь Посейдона, встряхнув кучерявыми волосами.
— Фрэнк, нужна твоя помощь! — мимо Лили проносится орёл, тут же когтями цепляясь за чью-то голову, отчего существо, или, как позднее поняла Коулман, монстр, взвизгивает.
Дин подскакивает к ней, помогая подняться на ноги и отступить. Оба, держась друг за друга, пятятся в сторону от боя, надеясь избежать чего-угодно.
Мулатка хорошо управляет мечем в своих руках, в то время как её приятель успевает практически каждую минуту превращаться в разных животных.
— Я одна это вижу? — тихо произносит Лили, широко раскрыв глаза.
— Я тоже, вообще-то, — оробело кивает Дин, только замечая, как на них летит очередной монстр.
— Это же фурия! — взвизгивает Лили, отскакивая в сторону и тяня за собой сына Афродиты. Она зацикливает взгляд на нападающей.
Кожаные крылья, как у летучих мышей, длинные когти, огромные желтые клыки и горящие глаза.
— Приведите нас к дочери Аида, — дочь Посейдона задыхается, чувствуя, как цепкая лапа хватает её запястье, больно впиваясь когтями.
— Что вам надо от Мари? — пищит озадаченно, пятясь, но фурия крепко удерживает её. Дина рядом отбрасывает другая, отчего он отлетает на несколько метров вбок.
Она чувствует, как по рукам бегут мурашки. В страхе отскакивает в сторону, глядя на фурию.
— Дочь Аида должна покориться воле отца, — рычит женщина, не отступая. Всё приближается и приближается к Лили, скаля зубы.
— Я дочь Плутона, если тебе вдруг стало интересно, — перед дочерью Посейдона выскакивает незнакомка, гордо выставляя перед собой меч. — И если моему отцу нужно что-то от меня, мог бы и сам явиться.
Фурия хмурится.
— Не ты, Хейзел Левеск. Другая дочь Аида, часть великого пророчества, — она шипит, говоря это. Лили чувствует чью-то вспотевшую ладонь, что тянет её за локоть в сторону.
Дин пытается увести её, но она остаётся.
— У Аида есть ещё одна дочь? — незнакомая полукровка поворачивается к Коулман, внимательно глядя на неё своими тёмными глазами.
— М-мари… Она дочь Аида, — заикаясь, произносит Лили, отступая.
— Нико с вами? — задаёт вопрос Хейзел, мечем рассекая тело фурии. Та с диким визгом превращается в прах, осыпаясь.
Орёл сбоку заканчивает с третьей фурией, скидывая труп последней в реку. А затем прямо на глазах Лили и Дина он превращается в парня-азиата, массивного с виду.
— Хейзел Левеск, дочь Плутона, римской ипостаси Аида, — темнокожая протягивает ладонь для рукопожатия, чуть улыбаясь. Лили оробело кивает, пожимая её руку:
— Лили, дочь Посейдона, а это Дин, сын Афродиты, — кивает на черноволосого парня рядом с собой. Хейзел выгибает бровь вверх:
— Ты сестра Перси? — теперь уже улыбается, переглядываясь со своим приятелем.
— Да, а что, вы знакомы? — спрашивает, чуть клоня голову вбок, Лили.
— Ещё как, — хмыкает азиат, приобнимая Хейзел за плечи.
Хейзел и позже, как оказывается, Фрэнк, просят Лили и Дина привести их к остальным, ведь те, даже будучи друзьями, уже давно не видели друг друга. Дочь Посейдона с готовностью соглашается это сделать, веселея.
Всю дорогу она разговаривает с Хейзел, улыбаясь. Фрэнк и Дин помалкивают, идя за обоими девушками и изредка заинтересованно переглядываясь.
Перси, Нико и Лео они находят в холле отеля, мирно сидящими на диванчиках и разговаривающих о чём-то.
— Нико! — окликает брата Хейзел, тут же привлекая его внимание. Ди Анджело вскакивает на ноги, растягивая губы в чуть хмуроватой улыбке.
Они обнимаются, вновь толкуют о прошедших временах. Лили и Дин наблюдают за этим, прислонившись к стенке и оба сложив руки на груди.
— Так, Перси, у нас пополнение в детях Большой Троицы? — улыбаясь, спрашивает Хейзел.
— Ага, Лили и Мари, моя сестра и твоя, конечно, формально.
— Могу я увидеть свою родню? Нам с Фрэнком спешить надо — мы срочно отьезжаем в Южную Дакоту, кое-какие дела полукровок, — усмехается, покачивая головой.
— В таком случае, пошли, — Нико кивает на лестницу и они оба скрываются, направляясь на четвёртый этаж.
Встреча Мари и Хейзел со стороны будет казаться странной и холодной, но обе невольно обрадуются, что получили ещё и по сестре каждая.
Именно так в принципе Фрэнк и Хейзел пересекаются с Питером и Мари, а затем быстро уходят, спеша в аэропорт.
***
Стакан, глоток.
Алкоголь обжигает горло, заставляя чуть поморщиться.
На губах играет усмешка, но Тэду плевать абсолютно на всё.
Он находит этот бар спустя четверть часа бесцельного брождения по улице. На часах восемь вечера, здесь он уже как минимум час.
Он не чувствует того количества алкоголя, что успел выпить и что уже струится по его венам, смешиваясь с кровью.
Смешно, но ему будто бы и вправду плевать на происходящее.
Даже не верится, что он, Тэд Новак, стал именно тем брошенным щеночком, который ищёт мимолётной ласки в глазах вездесущих прохожих. Что он сам фактически упустил слабый шанс найти хоть какое-то временное подобие счастья.
Мари и Питер. Лили и Дин.
Тэд смеётся, вновь втягивая в лёгкие дым. Меж пальцев сжимает сигарету, задумчиво пялясь на бутылки перед собой.
Сплошь да рядом одни парочки, или это ему просто недавним утром несколько чёрных кошек дорогу перешли?
— Повторите, пожалуйста, — пытается пускать колечки, но ничего не выходит.
Фыркает. А…
Плевать.
Тэд Новак привык быть неотразимым, сверкать в толпе меж людей. Ему приятно получать внимание, ему это льстит.
Вновь глотки, вновь он резко опускает стакан на деревянную столешницу барной стойки.
Он сбивается со счёта, сколько успевает выпить виски или рома, это он также забывает.
Тэд честно платит по счетам, и там выходит по меньшей мере долларов под триста.
Плевать.
Он поднимается на ноги, чуть пошатнувшись.
«Надо же, Тэд, ты изрядно пьян. Сколько ты успел вкатить за этот вечер?»
Смартфон любезно подсказывает ему не совсем позднее время — десять вечера. Ничего, сейчас главное — добрести до отеля, а там…
А что там?
Он бредёт по тёмной улице, выуживая из пачки ещё одну сигарету. Гулять, так гулять.
Медленно идёт, спотыкаясь.
Он не знает, каким образом у него получается дойти до четвёртого этажа гостиницы по лестнице, ни разу не навернувшись.
Сквозь пелену видит длинный коридор с дверями по бокам. Тот осветляется приятными желтыми лампами на стенах, а по бокам по крайней мере каждые метров пятнадцать стоят диванчики.
Да, ему плевать.
Он идёт дальше, вспоминая номер, куда сегодняшним днём поместили Мари. Ох, сколько же у него в голове мыслей крутится, чтобы ей высказать в лицо.
И этому дамскому угоднику Питеру, что только и делает, что вертится вокруг неё всю поездку.
Тэд скажет.
Новак со всей силы барабанит в дверь, да так, что та ходит ходуном.
Не замечает слегка удивлённого взгляда сидящей неподалёку на диванчике девушки, что хмурит брови.
Дверь резко открывается, а Тэду предстаёт Питер, одетый так же, как и днём.
— Чего тебе? — раздраженно спрашивает очкастый, как в мыслях его прозывает сын Аполлона.
— Да во-от, потолкова-ать с Ма-ари пришел, — усмехается Тэд, растягивая гласные. Питер выгибает брови:
— В таком-то состоянии? Иди, лучше, протрезвей и оставь её в покое, — тут же дверь перед ним захлопывается, а Тэд остаётся на несколько секунд оробело стоять перед ней, моргая.