Пролог
Он лежит на спине и уверенным голосом просит её перекинуть колено и сесть сверху:
-Я хочу, чтобы тебе понравилось, доверься мне.
Она соглашается. Интимность момента выбивает весь её дух. Щеки горят, губы пылают. Его поцелуи заставили чувствительную плоть между ног дёргаться и истекать желанием.
Он одной рукой берёт ствол члена, а другой задирает подол её пижамной футболки. Милая панда исчезает, открывая вид на её грудь. Небольшую, но красивой формы с нежно-розовыми сосками. Он улыбается и говорит:
-Смотри на меня и делай, что я прошу.
Она смотрит в его всегда карие, но сейчас чёрные глаза, и ей хочется спрятаться от его взгляда, это слишком реально и слишком остро для неё.
-Приподнимись, - он водит головкой члена, прокладывая дорогу от влагалища до клитора, туда - обратно, туда - обратно, - садись на него.
Она чувствует давление там, где вчера орудовали его пальцы. Медленно садится, ощущая нестерпимую полноту. Он сдержал слово, ей совсем не больно.
-Я должен понять до какого предела ты можешь дойти сегодня, понимаешь? - он хочет услышать звук её голоса.
-Дааааа...
-Умница. Больно? - он держит её двумя руками за талию, полностью насаживая на себя.
Она отрицательно машет головой, от остроты ощущений глаза наполняются влагой.
Он поднимает её быстрым рывком и медленно насаживает на всю длину. И снова, и снова, и снова...
Она запрокидывает голову, не знает куда деть руки и впивается ногтями в его грудь. Стонет, жуёт нижнюю губу.
-Да, вот так,...- он одобрительно кивает, - теперь двигайся сама, - отрывает руки от талии и запускает их под футболку, - давай снимем эту тряпку, а?
Он тянет вещицу наверх, она послушно поднимает руки и даёт лишить себя последнего клочка одежды. Всё, она полностью обнажены. И морально больше, чем физически.
-Двигайся, малыш, - шепчет он и подставляет ладони к её соскам.
Она поднимается, опускается, его руки трутся об оголённые, напряжённые участки её тела, с которым творится что-то нереальное. Из него выходит столько влаги, что это не проходит бесследно. Хлюпающие звуки сбивают её и без того неуверенный ритм.
-Это естественно, - он поднимает её лицо за подбородок и заглядывает в глаза, - это правильно и охуительно. Это значит, что ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.
Он притягивает её за шею и впивается в рот. Это не поцелуй. Он словно пьёт родник с живой водой.
Второй рукой он давит на её поясницу и раз за разом вбивается между ног. Эти звуки, его губы и язык дополняют то безумие, которое происходит между ними. Стоны, хрипы, всхлипы наполняют воздух вокруг их тел, она почти доходит до предела, как вдруг чувствует, что его тело черезчур напряглось.
-Блядь, малыш... у тебя там так узко и горячо, что пиздец,.. - он натыкается на её растерянный взгляд - Это так охуительно круто.
Он переворачивает её на спину, нависает сверху и шепчет:
-Я знаю, что ты не кончила, и хочу это исправить.
*
Ключ со слабым скрежетом повернулся в замочной скважине, и она перешагнула порог квартиры. Мало что здесь осталось прежним, за исключением небольшой коморки, предназначенной скорее для чулана или гардеробной. Но мама много лет назад оборудовала в ней библиотеку.
Такой милый сердцу уголок всегда пахший сиренью, неизменным маминым ароматом, теперь был пыльным и заваленным коробками.
Ульяна не разрешила выкинуть ни одну вещь, которая принадлежала хозяйке.
Почти три года она не касалась корешков книг, кружевных салфеток, любимых в детстве статуэток.
На глаза навернулись слёзы, грудь сдавило от избытка чувств. В крайнем письме мама просила её быть сильной и счастливой. Она решила стать такой, хотя пока и не знала как.
Утирая влажные солёные дорожки на щеках, она вернулась в коридор за двумя чемоданами. Заглянула в спальню: нежно - голубые обои, синий пушистый коврик у кровати, кремовый спальный гарнитур - всё новое и подобрано со вкусом.
Тётя Марина несколько месяцев назад в тайне от неё попрощалась с последними квартирантами и затеяла ремонт.
Вчера Ульяна стала совершеннолетней и перестала нуждать в опекуне. На день рождения она получила лучший на свете подарок - свой дом.
~~~
Влажные волосы пахли лавандой. На столике стоял остывший ромашковый чай. А Ульяна плюхнулась в кресло - качалку, которое с трудом выволокла на балкон.
Солнце уже катилось к закату, но она всё же решила немного почитать. Выбор упал на книгу, которую мама перечитывала множество раз. Она очень любила делать пометки во время чтения, но как истинный библиотекарь никогда не писала в самой книге, даже простым карандашом, поэтому из неё торчало множество закладок, хранивших рассуждения и чувства любимого человека Ульяны.