— И, уж конечно, они достойно вознаградили бы вас за содействие! Не на это ли вы намекаете?
— И снова вы ошибаетесь, дорогая миссис Дэнис. — Кэллаген покачал головой. — Я просто объективно смотрю на вещи. Это мой принцип, на котором основана вся работа. Сейчас я хочу кое в чем признаться: вы мне очень нравитесь, миссис Дэнис. Мне нравится ваша фигура, лицо, нравится, как вы ходите, как одеваетесь, как говорите. Мне нравится даже, как вы сердитесь.
Однако, мои симпатии к вам не мешают мне трезво смотреть на происходящее и неукоснительно придерживаться моего метода работы. Я намерен следовать этому и дальше. Это вопрос принципа!
— Я не могла не заметить этого. Однако вернемся к делу. Когда вы предпримите какие-либо шаги, чтобы отыскать мою сестру, вы сообщите мне об этом?
— Несомненно. И вот что я еще скажу вам, миссис Дэнис. Мне начинает казаться, что я излишне серьезно отнесся к тому заданию, которое вы мне дали. И чтобы покончить с этими сомнениями, я задам вам один вопрос. Эти двести пятьдесят фунтов вы заплатили мне не только за то, чтобы я нашел вашу сестру, но и за то — и это основное, — чтобы я вывел ее из-под удара, помог ей оказаться в стороне от этого дела? Все мы сейчас барахтаемся в достаточно грязном болоте, и вы надеетесь, что я как-то смогу помочь ей избежать этой участи. Вы ничего не сказали прямо, но это подразумевалось. Верно?
— Ну… я не буду с вами спорить.
— Теперь мне все ясно. В таком случае вы можете вернуться к обычной жизни. Постарайтесь не думать об этом и ничего не предпринимайте. Сходите в кино, почитайте хорошую книгу. Все, что нужно сделать, я сделаю.
Она направилась к выходу, но задержалась у двери.
— Хотела бы я знать, что из всего этого выйдет… — Кэллаген усмехнулся.
— Дорогая леди, каждый, имеющий дело с частными детективными агентствами, идет на определенный риск.
— Если бы это было мне известно, я ни за что не обратилась бы к вам.
— Думаете, ваши слова удивили меня? Отнюдь. Когда несколько дней назад я сказал, что вы придете ко мне, я отлично понимал, что на этот шаг вы решитесь не ради удовольствия, а по необходимости: ведь ваша сестра затеяла такую заваруху, что у вас просто не осталось иного выхода. Однако я не считаю, что это не пойдет на пользу. Так что ваши две с половиной сотни…
— Не хотите ли вы сказать, что сумма, которую я уплатила, недостаточна?
— Нет, не хочу. Пока этих денег хватит. Но если потребуется еще, а это вполне возможно, я сообщу вам об этом.
— Вот уж в этом я не сомневаюсь, — холодно бросила она. Он улыбнулся, а потом совсем иным тоном, очень серьезно, почти официально спросил:
— Миссис Дэнис, если у вас спросят, что вы делали вчера вечером и ночью, у вас не будет затруднений с ответом? Вы сможете сказать, где были и с кем встречались?
Она передернула плечами.
— Я не понимаю смысл вашего вопроса! Какое вам до этого дело?
— Считайте, что вы ответили на мой вопрос, миссис Дэнис. Я благодарю вас и надеюсь, что мы вскоре снова встретимся, — добавил он, открывая перед ней дверь.
Паола Дэнис молча покинула агентство.
Вернувшись в свой кабинет, Кэллаген передвинул кресло к камину, удобно устроился в нем, положив ноги на каминную решетку, закурил и кликнул Эффи.
— Эффи, — спросил он, не отрывая взгляда от носков своих ботинок, когда девушка вошла в кабинет, — как обстоят у вас дела с памятью?
— Я никогда не жаловалась на память, мистер Кэллаген.
— Однако существует мнение, что девичья память коротка, — заметил детектив.
— Скажите, шеф, вы хотите, чтобы я что-нибудь забыла?
— А вы способны на это? — Он повернул голову и с усмешкой взглянул на нее через плечо.
— Разумеется, — ответила она.
— Вот и отлично. Кстати, у меня наверху есть дюжина пар совсем неплохих шелковых чулок. Я с удовольствием презентую их вам.
— Разумеется, это очень мило с вашей стороны, но моя память может стать дырявой и без шелковых чулок.
— Отлично. Тогда нам остается только уточнить, о чем пойдет речь. Вспомните, на другой день после того, как вы познакомились с Паолой Дэнис, у вас возникли сомнения в ее подлинности. Вы установили, что она не настоящая, а крашеная брюнетка, о чем тут же поставили в известность меня. Вы помните об этом?
— Конечно.
— До этого момента ни вы, ни я не сомневались в том, что перед нами настоящая миссис Дэнис. А потом вы сообщили мне по телефону о ее крашеных волосах, после чего выяснилось, что она самозванка. Все происходило так?
— Разумеется.
— Так вот, Эффи, это именно то, о чем нам следует забыть! Итак, к нам пришла дама, сказавшая, что она миссис Дэнис. У нас не было оснований ей не поверить. Верим мы ей и сейчас. Вам понятно, Эффи?