— А почему бы вам не выложить все это ему? — осведомился он. — Ставлю шиллинг против пенни, что он с удовольствием вас выслушает. А потом… — Он откинулся на спинку кресла и мечтательно прищурился. — Я не уверен, что после этого он не переломит вас через колено, как хворостинку, моя дорогая!
— Это я и без вас знаю! Но только… только на этот раз он ведет себя бесчеловечно. В этом деле с короной он решил принести в жертву Паолу Дэнис и старается взвалить на нее всю ответственность, чтобы у нее были неприятности… А она…
— Что она?
Эффи окинула детектива мрачным взглядом.
— Ирен была сегодня ночью в его квартире. Мне рассказал об этом Уилки.
— Уилки? Вам рассказал об этом Уилки? — Николлз захохотал. — Он, конечно же, при вашем появлении выскочил из своей будки, как рыбка из аквариума, и все вам выложил, хотя вы ни о чем его не спрашивали? Хотел бы я знать, как вы заставили его говорить!
— Не все ли равно? — вызывающе заявила Эффи. — Главное то, что шеф пытается что-то сфабриковать! Мне уже было приказано забыть, что в первый раз под видом Паолы Дэнис ко мне явилась Ирен… явилась, чтобы втравить нас в эту историю с короной. Шеф хочет, чтобы я считала, что она была настоящая миссис Дэнис! Но ведь это неправда! Зачем он это делает? Может быть, завтра он пожелает, чтобы мы давали ложные показания?
Николлз рассмеялся.
— Дорогая Эффи, вы сумели рассмешить видавшего виды старого Николлза! Итак, вы решили что с сегодняшнего дня «Сыскное агентство Кэллагена» всегда и во всем будет говорить только правду? Только не говорите мне, что вы лишь сегодня обнаружили, что шеф не всегда играет с открытыми картами, и это жутко шокировало вас. Глядя на вас, можно подумать, что фирма Кэллагена до сих пор никогда не врала! Помилосердствуйте, Эффи, а то я лопну от смеха! Вы хотите, чтобы я поверил…
— Я вовсе не хочу внушать вам что-либо! Я лишь констатирую факты!
— Гвозди Христовы! И вы это называете фактами? Где они, эти факты? Милая девочка, вы просто наворотили Бог знает что! Я понимаю, вы ненавидите Ирен. Ненавидите за то, что эта красивая штучка вполне может заставить Слима положить на нее глаз. И вот вы уже не в силах предположить, что в квартиру Слима Ирен могло привести дело. Вы больны, дорогая Эффи, и болезнь эта называется ревностью!
Его слова подействовали на девушку, как вылитое на огонь масло.
— Вы болтаете глупости, мистер Николлз! — выпалила она. — Да, да, глупости! Такие же толстые и неприятные, как вы сами! Ревновать?.. А по какой причине, позвольте вас спросить, я могу ревновать мистера Кэллагена? Он что, интересует меня? И какое мне дело до того, что он делает или не делает? Неужели…
Николлз прервал ее громким зевком.
— Я посоветовал бы вам переложить все это на музыку, Эффи. С удовольствием сыграю этот шлягер на моей старой гитаре. Вы можете отрицать все, что вам заблагорассудится, но даже ему ясно, что у вас слабинка к шефу; сейчас вам кажется, что он клеит милочку Ирен, вот у вас и разболелся живот. Все проще простого!
Взгляд Эффи вполне мог бы испепелить любого, но не Николлза.
— Вы!.. От вашей манеры выражаться волосы на голове встают дыбом! Нет у меня никакой слабинки, и живот у меня не болит! Я хочу, чтобы вы поняли, что я — секретарь мистера Кэллагена… секретарь — и только! Я работаю на него… а в личном плане он мне безразличен… И я не пожелала бы притронуться к нему даже пинцетом!
Николлз ухнул от восторга и, швырнув окурок в камин, сказал:
— Только не рассказывайте мне, что он просил вас потрогать его пинцетом! Ни за что не поверю в это! — Он достал платок, вытер глаза и губы. — А вообще в ваших словах — я не имею в виду то, что вы говорили про пинцет — может быть, содержится доля истины. Не исключено, что он увлечен и Ирен, и Паолой — в зависимости от обстоятельств. От такого типа, как Слим, можно ожидать чего угодно! Но даже если и так, то вы не можете ничего изменить. Как, впрочем, и я. Не думайте, что мысль об этом вызывает у меня восторг — в оценке этих событий я вполне солидарен с вами. Крутить с двумя сестричками одновременно — опасная затея. Это все равно, что курить, стряхивая пепел на ящик с динамитом. Помню, как в Висконсине я знал одну малютку…
Эффи категорическим тоном пресекла попытку Николлза поведать ей очередную историю.
— Об этой малышке я уже слышала много раз!
— Отлично, — кивнул он. — Тогда вернемся к нашей проблеме. Я могу сказать вам одно: не подключайтесь к тому, что делает шеф. Если он разыгрывает какую-то партию с этой бандой, то дело это касается только его! Не поднимайте вокруг этого волну. Ну а если вы нуждаетесь в утешении, приходите ко мне. Я мастер по таким делам: чтобы утешить человека, я готов заставить расти волосы на апельсине. И знаю, как этого достичь!