– Я думаю и так, и так, – наконец вынес он вердикт. – Нина, безусловно, опешила. Она, конечно, не была в восторге, увидев Ольгу. Воспоминания, понимаете ли и все такое прочее…
– А не считала ли она Ольгу виновной прямо или косвенно в гибели сына, – попыталась протиснуться следователь во вновь открывшуюся дверь.
Вопрос был обращен к Витковскому, но на него ответил Павел.
– Может быть, на тот момент, а прошло уже больше года, но как мне кажется, с тех пор эмоции эти поостыли. Впрочем, Полина Андреевна, вам лучше спросить у Нины.
Скворцов еле заметно покачал головой от восхищения. Он впервые уловил в голосе Милютина едва заметные насмешливые нотки.
«Интересно, удастся ли Полине Андреевне что-нибудь сделать с этим изощренным издевательством? – задался он вопросом. – А как бы стал реагировать Кирилл Александрович? А уж прокурор?!»
И Скворцов совсем погрузился в фантазии.
Камышина отодвинула папку. Она тоже уже все поняла. С минуту она делала какие-то записи, затем развернула стул от стола.
– Кажется, не все члены вашей семьи сегодня в сборе? – поинтересовалась она.
– Да, нет Марины, – ответил Павел. – Она в лесу вместе с моим сыном Егором.
– А с ним можно будет поговорить?
– Егору всего четырнадцать лет. Неужели обязательно беспокоить ребенка?! – вскинулась Милютина.
– В былые времена в этом возрасте вступали на престол, Нина Агафоновна – парировала Камышина.
– Да, конечно, можно, – доброжелательно вмешался Витковский. – Но давайте завтра, если не возражаете. Пока они еще сегодня придут… И им надо отдохнуть.
– Конечно, это терпит, – легко согласилась Камышина и поднялась. – Скажите, а когда каждый из вас видел Смирнову в последний раз?
– Нас в чем-то подозревают? – начала было Милютина, но муж перебил ее:
– Спокойно, Нина, ну что за штыки? Лично я видел ее у автолавки, а ты?
– Да и я тоже, – подумав, ответила Милютина недовольным тоном.
– Меня близ автолавки не было, – сказал Витковский. – По-моему, я видел ее из окна, как она проходила мимо нашего дома в тот день после автолавки. Да, точно, Полина Андреевна, так и было.
– Ну, а о ее планах, о настроении вы что-то можете сказать? – решил внести свою лепту Скворцов.
– Мы с ней толком не общались. – за всех ответила Милютина.
– А никто в деревне не ссорился, не конфликтовал? – уже на пороге поинтересовалась Камышина.
– Пока на ум никто не приходит, – живо откликнулся Павел. – Но если что-нибудь важное, связанное с ней, вспомним, обязательно сообщим, не сомневайтесь!
Представители следствия тепло попрощались с хозяевами. Витковский вызвался проводить Камышину и Скворцова до дороги.
– Если возможно, не расспрашивайте Егора, – понизив голос, попросил он. – Давайте мы сами узнаем у него всё, о чем вы у нас спрашивали, а вам перескажем.
– Там видно будет, – уклончиво ответила Камышина.
– А все-таки, к чему вы склоняетесь относительно причин гибели Ольги? – спросил Витковский, остановившись у самой дороги. – Не будет ли наглостью с моей стороны спросить, что установила ваша медэкспертиза?
– Ну что вы, Александр Христофорович, какая наглость, о чем вы говорите? – расплылась в улыбке следователь. – Лично вы нам очень помогли. Но, увы, – сделала она грустное лицо. – Пока я не имею права делиться подобной информацией. Да, кстати, когда вы уезжаете? Надеюсь не завтра?
– Да нет, в конце августа. Егору в школу первого сентября.
– Ну и отлично, до встречи, – вновь улыбнулась следователь.
Скворцов энергично потряс на прощание руку майору ВВС в отставке, что выглядело несколько невпопад, по мнению Симагиной, внимательно наблюдавшей за ними в бинокль, либо не в такт, как скорее всего выразился бы музыкант Дудкин.
Главарь шайки браконьеров, орудовавшей в окололужских лесах, отложил в сторону «Лужский листок» со статьей о работе утёсовской милиции и усмехнулся.
– Да, активизировался наш прокурор, – побормотал он. – Никак не хочет отстать, вцепился, как клещ.
Читателя газеты, однако, больше насторожила не столько сама статья и ее содержание, сколько оперативно сообщенная ему информация, что прокурор Ермолкин собрался в Петербург на встречу с адвокатом Вавиловым. Главарь задумчиво покачал головой и снова усмехнулся, на этот раз невесело.
Глава 17
– Каковы, а?! – дала волю возмущению следователь, когда Витковский скрылся в доме. – Ну, мне бы только за что-нибудь ухватиться – и эта троица у меня попляшет!