– Так вы-то оставайтесь, – предложил Симагин. – У нас ведь хорошо.
– Отлично, – горячо согласился Витковский.
Он вновь приподнял шляпу и поддержал под руку покачнувшуюся Матрену Тимофеевну. Старуха, поблагодарив его, прошкандыбала по своим делам, а галантный майор приноровился к ее шагу и из вежливости завел с ней разговор ни о чем.
– Тоже мне, интеллигент в шляпе нашелся, – буркнула «Коробочка», провожая Витковского неприязненным взглядом.
– Но он же военный, мама, – укоризненно проговорила Зоя.
– А что с того?! Экая ты, Зоя, странная! Кстати, пора отправить Амфитриона рубить дрова, – вспомнила она. – Зоя, а где твой лодырь?! – воскликнула она, оглядываясь вокруг и не находя даже тени зятя.
– Да только что был здесь, мама, – растерянно сказала Зоя.
– Был да сплыл, – передразнила ее Цепкина и, ни с кем не попрощавшись, поспешила на поиски беглеца.
– Ну, всем приятного дня, – попрощался с Бецкой и Зоей Симагин.
Через минуту Бецкая тоже пошла по своим делам и импровизированное толковище окончательно распалось.
Посовещавшись, Камышина и Скворцов решили, что в Полянск поедет один лейтенант. Ему поручалось выяснить у Таисии Игнатьевны, удалось ли ей поговорить с Егором Милютиным и предупредить Нину Агафоновну о потенциальной угрозе ее жизни. У следователя, пока она занималась полянским делом, накопилось прилично канцелярской работы в Луге и ей необходимо было добить «хвосты». В отличии от прокурора, Полина Андреевна считала, что история с гибелью Смирновой не будет иметь уголовного продолжения, но, как в очень скором времени показали дальнейшие события, она ошибалась.
Скворцов еще не доехал до Полянска, а Михаил Антонович, рядом с которым стояли жена и Сапфирова сообщил по телефону в Лугу непосредственно полковнику Дудынину, что полчаса назад в этот понедельник 25 августа около двенадцати дня, посмотрел он на часы, недалеко от дороги в сторону реки Крутой был найден мертвым местный житель Яков Арнольдович Бецкий. На вопрос, кто обнаружил тело, последовал ответ, что труп обнаружил другой местный житель по фамилии Чесноков, а на вопрос начальника лужской милиции, не тот ли это Бецкий, который нашел тело Смирновой, последовал утвердительный ответ.
Глава 27
Известие о гибели Бецкого взбудоражило полянцев. Когда милицейская машина остановилась у дома Терентьева и лейтенант едва успел выйти, наблюдавшие за ней жители уже спешили к представителю власти. Первой добралась жена Чеснокова – Клавдия.
– Что же это делается, товарищ милиционер! – принялась она всплескивать руками. – Где же это видано, чтобы мой муж трупы-то находил?
Естественно, ничего не понимавший Скворцов смотрел на нее в полном изумлении. Он не знал, что и сказать, гадая, не повредилась ли женщина умом.
– Какие трупы, о чем вы? – наконец нашел в себе силы спросить он.
– А ты что не в курсе? – удивилась вышедшая из дома Ксения Денисовна. – Тебя разве не на труп вызвали?
– Да чей же труп? Объясните толком!
– Опять органы не в курсе! – возмутилась прикатившаяся со стороны своего дома «Коробочка». – А я-то обрадовалась, как быстро лейтенант приехал.
– Да что произошло-то, в конце концов?! – не выдержал Скворцов.
Ситуацию остудила на этот раз вовремя подошедшая Симагина.
– Он не в курсе, – объяснила она односельчанам. – Нашли тело местного жителя Бецкого, – коротко проинформировала она Скворцова.
– Где нашли, Мария Николаевна, что случилось? – голос Скворцова звучал обрадованно, что хоть что-то начало выясняться, хотя информация к нему поступила совсем не радостная.
– Муж Клавдии Чесноковой, Захар, обнаружил его на обочине дороги, ведущей к реке Крутой.
– А что с ним случилось?
– А это вы нам должны ответить, – вступил в беседу материализовавшийся Редькин.
В этот пока еще не поздний дневной час он пока был трезв.
– Надо было звать экспертов, – подумав несколько секунд, сказал собравшимся лейтенант.
– Да уже вызвали, – успокоила его Симагина. – Миня прямо в Лугу позвонил вашему полковнику.
– А где следователь-то? – услышал Скворцов за спиной хорошо знакомый старческий голос и почувствовал несильный толчок в бок.
– Уверен, что не замедлит появиться, – доложил Скворцов Матрене Тимофеевне.
– Лучше бы милок приехал, – проскрипела старушенция. – Я бы его, соколика, медком попотчевала.