Нервы у всех находившихся в комнате были напряжены до предела, да и на слух из них никто не жаловался, однако обнаружить присутствие за дверью Егора, которого мог изобличить лишь едва уловимый скрип, не удалось никому.
Глава 30
На следующий день Полина Андреевна села на автобус в Утёсово, а оттуда ее доставили в Лугу на милицейской машине. Было сочтено целесообразным, что Скворцов останется в Полянске приглядывать за ситуацией. В Луге ее уже ждали результаты вскрытия. Терехина установила, что смерть наступила не ранее девятнадцати ноль-ноль воскресенья и не позднее двух часов ночи с воскресенья на понедельник.
– Весьма широкие границы, – прокомментировал полковник Дудынин.
– Но мы можем их сузить, Владислав Анатольевич, – живо откликнулась Камышина. – В восемь часов вечера Бецкого еще живым видела его мать.
– Ну что ж, – отложил в сторону протокол допросов Ермолкин. – Возможно уже вырисовывается какая-то картина. То, что отпечатки пальцев на заколке принадлежат Милютиной дает обильную пищу для размышлений. Однако, коллеги, – поднялся он. – Сейчас нас ждет печальная обязанность встретиться с матерью Ольги Смирновой и выразить ей соболезнования. Я думаю, что лучше всего взять эту миссию вам на себя, Владислав Анатольевич, вы у нас человек деликатный!
– Да уж, возьму, Олег Константинович, не беспокойтесь, – остановил его Дудынин. – Не надо агитировать за советскую власть.
К счастью, прокурор не развил из этого полемику и все трое отправились на установленную встречу с матерью Смирновой.
Евгения Анатольевна держалась мужественно. Пробыв несколько минут наедине с телом дочери, она вышла с сухими глазами и сказала работникам милиции, что готова ответить на их вопросы.
– Пойдемте ко мне домой, – участливо предложил Дудынин. – Здесь недалеко и там нам будет удобнее.
– Ну, что я могу сказать вам о Милютиных, – медленно проговорила Евгения Анатольевна в ответ на ненавязчивый вопрос Камышиной, который был задан после того, как Смирнова приняла предложение полковника подкрепиться крепким чаем с капелькой коньяка. – В конце концов – люди как люди. Мать Андрея – женщина властная и жесткая, но я бы не сказала, что она умна. Муж ее славный человек, правда, немного вялый. Помню, там еще отчим был, тоже произвел достойное впечатление, даже как-то не представляю, чтобы спустя столько времени кто-нибудь из них столкнул Ольгу. Лично я не хочу в это верить, но вам виднее, думаю, вы разберетесь.
– Мы приложим все силы, – пообещала Камышина.
Проводив на вокзал и посадив Смирнову на поезд, милиционеры отправились пешком в прокуратуру.
– Ну что, Олег Константинович, планируете очередной мозговой штурм? – поинтересовался Дудынин.
– Пока нет, Владислав Анатольевич. Во-первых, я должен все обдумать сначала сам, а во-вторых, я хотел бы узнать мнение Таисии Игнатьевны. Вы ознакомили ее с протоколами?
– Да, Олег Константинович, с моего разрешения Володя показал ей утром протоколы, но мы не обсуждали, пришла ли Таисия Игнатьевна к каким-либо выводам, – ответила Камышина.
– Ну что же, Полина Андреевна, я думаю, вы можете поехать в Полянск или сегодня вечером, или завтра утром. Вас отвезут в любое удобное для вас время.
– Я прикину, – улыбнулась Камышина.
– Жаль, что разговор с матерью Смирновой не дал ничего интересного, – не спеша проговорил Дудынин. – Знаете, коллега, у меня сложилось впечатление, что мать считает гибель дочери несчастным случаем. Однако, если это так, убийство Бецкого не связано с гибелью Ольги Смирновой?
– Да мало ли что там считает эта Смирнова, – грубоватым тоном заявил прокурор. – Она никакого аргументированного мнения обо всем этом иметь не может! Я согласен, ничего интересного она не сообщила. Единственный факт, который я не прочь был бы прояснить, – действительно ли она была за границей в момент гибели дочери, но я как-то не решился задать ей этот вопрос, хотя всё это можно проверить, – сухо добавил он и искоса взглянул на полковника, ожидая его реакции.
Тот посмотрел на коллегу с предсказуемым возмущением, но ничего не сказал. Они уже подошли к прокуратуре и навстречу им вышел один из сотрудников, с которым полковник поздоровался с присущей ему теплотой.
Как мы уже знаем, в Полянске Скворцов ознакомил Таисию Игнатьевну с протоколами.
– Встретимся сегодня попозже, я обдумаю прочитанное, – резюмировала «Холмс», передавая бумаги «Ватсону»,
Сразу после отъезда Камышиной, лейтенант встретился с Витковским и тот показал ему место ночной рыбалки. Осмотревшись на местности, Скворцов выяснил, что тело Бецкого нашли не так уж далеко от места ночной рыбалки Витковкого и Егора, хотя и не то чтобы в непосредственной близости или прямо по пути к деревне, но в пределах четверти часа ходьбы.
– Хороший был клев? – поинтересовался лейтенант, когда они возвращались домой.
– Неплохой, но бывало срывалось. Скажите, – обратился майор в отставке к работнику милиции, когда они приблизились к деревне. – Вы действительно подозреваете кого-нибудь из нас в убийстве этого Бецкого?
– Подозревать не мое дело, – уклонился от ответа лейтенант. – Это компетенция следователя.
– Ну, а все же? – не отставал Витковский.
– Погода нынче чудесная, вам не кажется? – Скворцов окончательно дал понять, что не намерен отвечать на этот вопрос.
Александр Христофорович вздохнул и смирился. До дома Терентьевых они шли в молчании, а там вежливо попрощались и лейтенант зашел на участок дяди.
Вечером Скворцов, как штык, был у Таисии Игнатьевны. «Холмс» предложила ему гриб, но «Ватсон» попросил квасу.
– Итак, Таисия Игнатьевна, вы наверное уже раскрыли дело? – безо всякой иронии спросил Скворцов, наслаждаясь квасом.
– Экий вы быстрый! – усмехнулась Сапфирова. – С такой скоростью пусть ваш прокурор раскрывает.
– Но какие-то определенные соображения у вас наверняка есть?
– Соображение простое, Володя – ни у кого из Милютиных нет алиби на вечер воскресенья. Любой из них мог столкнуть Бецкого с обрыва, пырнув при этом ножом.
– А майор с внуком? Если бы он отошел от места убийства Бецкого, это бы заняло минимум около получаса. Вряд ли Егор столько отсутствовал.
– Вы гадаете на кофейной гуще, – строго сказала Сапфирова. – Часов у Егора не было и вряд ли он следил за временем, когда отходил от деда. Да и не следует безоговорочно верить всему, что Егор говорит. Вообще доверчивость – плохой помощник при расследовании. Вам ли об этом напоминать?
– Значит, вы считаете, что Егор говорит неправду?
– Ничего такого я не считаю, – сердито ответила Сапфирова. – Что я считаю, так это что основной вопрос, какой мы должны сейчас себе задать: связаны ли между собой гибель этих двоих и каковы мотивы всего произошедшего?
– И как, по-вашему, связаны?
– Чисто интуитивно, «Ватсон», я отвечаю – да. А вот мотивы…
– Олег Константинович подозревает шантаж, – поделился Скворцов.
– Возможная версия, – согласилась Сапфирова. – Беда в том, что нам не на что опереться. Мы как будто балансируем на зыбучих песках. Пожалуй, Владимир Андреевич, я попрошу вас прояснить вот какой вопрос: выясните всё относительно финансового положения членов семьи Милютиных, а также Ольги Смирновой. Узнайте, оставил ли кто-нибудь из них какие-нибудь завещания или дарственные.
– Будет сделано, Таисия Игнатьевна! – козырнул Скворцов. – Возможно, это даст какие-нибудь прочные факты.
– Надеюсь, – кивнула Сапфирова, однако, без особого энтузиазма. – Полина Андреевна приедет завтра?
– Возможно сегодня вечером, но завтра в первой половине дня уж наверняка.
– Не унывайте, «Ватсон», – впервые за время беседы улыбнулась Таисия Игнатьевна. – Я уверена, что мы справимся, как обычно. Передавайте привет вашим лужским коллегам.