– После обнаружения анонимки я решила рассмотреть версию, что кто-то хочет бросить подозрение на Нину Агафоновну.
– Простите, не понимаю, – подал голос Дудынин. – Вы же сказали, что плащ мог означать то, что она планировалась настоящей жертвой.
– Ну это конечно, тоже, – поспешно проговорила Сапфирова, чтобы пресечь возможные колкости со стороны прокурора. – Просто я стала держать эти версии в голове параллельно. Видите ли, учитывая характер Нины Агафоновны и то, что слух об их недружелюбной встрече у колодца распространился по деревне, я посчитала Нину Агафоновну самой удобной, можно сказать вероятной фигурой, на кого зачем-либо можно было бросить подозрение.
– Как всё сложно, как всё сложно! – покачал головой начальник милиции.
Налив себе в чашку прохладного квасу, он залпом выпил бодрящий освежающий напиток.
– И у кого же мог быть мотив подставлять Милютину? – спросила следователь.
– О, это ключевой вопрос! – оживилась Сапфирова. – Тут могли быть материальные причины, а могла быть месть с чьей-то стороны.
– И к чему же вы склонились?
– На тот момент я отвлеклась на разработку операции по допросу Егора, Полина Андреевна, – улыбнулась Сапфирова. – Визит в дом Милютиных, кстати, подкинул мне интересные факты.
– Какие? – заинтересовался прокурор.
– Я обнаружила, что в доме немало детективной литературы, которую, в первую очередь, читает Егор. Точнее, я уже знала об этом из разговора с Егором на реке, но за вереницей событий, это не отложилось у меня в голове.
– Вы начали подозревать Егора? – совсем запутался Скворцов.
– Нет, – как несмышленышу улыбнулась ему «Холмс». – Просто я убедилась, что в доме есть книги, откуда можно было вырезать текст для анонимки. А что касается Егора, то он по своему поведению и интеллекту не казался мне способным разрабатывать хитроумные преступления и всякие там ходы. Конечно, если он не подающая надежды звезда актерской профессии, – смеясь, добавила Сапфирова.
– А мне вы, помнится, не предложили попробовать осмотреть все книги в доме Милютиных, – с легкой укоризной обратилась Камышина.
– А кто бы вам дал ордер?! – вмешался прокурор. – К тому же, как я понимаю, Таисии Игнатьевне был важен сам факт, а не конкретная книга.
– Верно, – кивнула Сапфирова. – Но была и конкретная книга. Во время разговора с Егором и Мариной, проскользнуло, что куда-то делась книга Кристи «Смерть в странном доме». Я отметила в голове этот факт.
– Ну, а всё-таки, когда вы заподозрили основательно эту Марину? Не томите, очень уж хочется знать, – Авдеева сгорала от любопытства.
– Пойдем, всё-таки, по порядку, – спокойно установила рамки Таисия Игнатьевна. – Следующим событием стало убийство Бецкого. Тут уж сомнений не было никаких – человека ударили ножом. Мотив? На поверхности лежало, что шантаж, но достоверно никто ничего не знал. Следующий факт – заколка Нины Агафоновны на месте убийства. Вопрос: ее хотят подставить или она там действительно была? И тут, – Таисия Игнатьевна снова выпрямила спину. – Получился вдруг ключевой момент. Видите ли, – обвела она взглядом присутствующих. – Чисто интуитивно я вдруг почувствовала или, правильнее сказать, осознала, что ни одна из этих двух версий меня не устраивает.
– Что вы имеете в виду? – на этот раз не понял сам прокурор.
– Слишком просто, Олег Константинович, – неожиданно жестко ответила Сапфирова. – Я вдруг почувствовала, что за этой историей стоит очень изобретательный ум, и я стала думать…
– Кто это мог быть? – подсказал Скворцов.
– Пока нет, не угадали. Я стала думать – какой факт упущен из виду или какой вопрос не задан, не поставлен правильным образом.
– И какой же? – в нетерпении спросила молодая журналистка.
– Помимо этого мне всё время не давало покоя ощущение, – не отреагировала на слова «вице-Ватсона» Сапфирова, – что я слышала что-то важное, но не могу понять, что именно. И вот видимо во сне… Что-то все-таки стоит за тем фактом, что когда человек спит, мозг может подсказать важную, терявшуюся все время деталь. У меня совместились два озарения: нужный вопрос – а если бы Бецкий не нашел тело Смирновой, то ведь его могли долго не найти, и не было бы расследования, и они бы уехали из Полянска, и вся версия о чьем-то хитроумном плане сделать из кого-то преступника не состоялась бы?
– И как вы ответили на этот вопрос? – это поинтересовался Дудынин.
– Но не могло ли это означать, что преступник – сам Бецкий? – почти синхронно с полковником спросила Камышина. – Ведь тело нашел он. Но тогда… – она быстро размышляла. – Дайте подумать, кто же убил его? Да, не очень логично получается, – нахмурилась следователь.