— Добрый вечер, — ответил рабочий, оглядываясь на вошедших.
— Значит, так: мы сейчас возьмем напрокат санитарную машину! — заявил Фойгт.
— Это еще что за новости? — удивился рабочий и даже выпустил из рук шланг.
Фойгт неторопливо вынул из кармана револьвер. В то же мгновение санитар услыхал шорох за своей спиной. Обернувшись, он увидел Якоба — тот тоже сжимал в руке оружие.
— Понятно, — сказал санитар. — А не хотите ли вы, чтобы я сам повел машину? Вам будет и спокойнее и удобнее.
— Нам нужна только машина и ничего больше, — ответил Фойгт. Показав на один из автомобилей, он спросил: — А эта в порядке?
— Конечно, все машины у нас в порядке. На всякий случай я сейчас до отказа заправлю ее бензином, — заметался санитар. — Только уберите эти чертовы револьверы.
Друзья спрятали револьверы, и санитар отправился за горючим. Якоб следовал за ним по пятам. Наливая бензин, парень спросил:
— А вы далеко? Когда вернете машину?
— Нет, приятель, недалеко. Самое большее через два-три часа она будет свободна. А сейчас дайте нам две форменные фуражки и флажок!
— Н-да, — крякнул санитар, снял с головы фуражку и протянул Фойгту. Затем, смерив Якоба взглядом, приоткрыл дверцу соседней машины и достал фуражку, лежавшую на сиденье. — Ну как, подойдет?
— Не то чтобы уж очень, но ничего, годится…
— Форму свою тоже давай-ка сюда! — потребовал Фойгт.
— Может, уж заодно вам и жалованье мое отдать? — огрызнулся санитар, но все же покорно снял форменную куртку.
Фойгт сел за руль. Прежде чем опуститься на сиденье рядом с ним, Якоб тронул санитара за рукав:
— Через два часа можешь сообщить о том, что произошло, а пока держи язык за зубами. Мы полагаемся на тебя. Я знаю, санитары народ толковый.
Парень коротко кивнул головой.
Санитарный автомобиль с потушенными фарами выехал на улицу. Забегали по стеклу «дворники»; выбравшись на асфальт, Фойгт сразу же переключил скорость и стремительно помчался по городу. Он умышленно выбирал самые пустынные улицы, затем свернул на проселочную дорогу, держа курс к порту. Машина по мосту промчалась через реку и поехала предместьями. У развилки дорог Фойгт затормозил и, не выключая мотора, медленно подтянул машину к раскидистым придорожным кустам. Из кустов вышли шестеро парней с автоматами наперевес. Они молча забрались в машину, разместились на полу, кто как мог, тут же поставили мелкокалиберную пушку и захлопнули дверцу изнутри.
Достав желтый флаг, Якоб водрузил его на крыше. Ни Фойгт, ни он — никто не произнес при этом ни единого слова. Якоб вернулся на свое место, и автомобиль снова помчался по шоссе. Лица друзей окаменели от напряжения. Фойгт ехал со скоростью сто километров в час, Якоб равномерно нажимал гудок.
Дождь усиливался, черное гладкое шоссе лентой вилось под машиной.
Фойгт резко свернул в сторону и поехал по усыпанной гравием дорожке, и тут на санитарную машину упал луч прожектора. Прожектор стоял на немецкой сторожевой башне во дворе машиностроительного завода «Алето».
Фойгт едва не ослеп от резкого света.
— Ничего, Якоб, — крикнул он, — на этот раз мы добьемся своего, нажимай на рожок, что есть сил!
Юнкер растоптал на чистом кухонном полу третью сигарету и тут же закурил новую. Рука, державшая спичку, чуть заметно дрожала.
У него было худое, нервное лицо, круглые глаза с томными веками. В первый раз, когда Мартин увидел Юнкера, он подумал: «Какой красивый человек!» С тех пор утекло много воды. Бойцы Сопротивления яростно охотились за Юнкером, но ему до сих пор чертовски везло — он все еще был жив, хотя дважды получал серьезные ранения и потом долго лежал в больнице. Юнкер неизменно участвовал во всех вылазках тайной полиции.
Все это было хорошо известно Мартину. Вот и сейчас Юнкер стоял, прислонившись к кухонному столу, и не выказывал ни малейших признаков жалости или сострадания к своим соотечественникам. Подошел один из гестаповцев, в руках у него был номер «Ланд ог фольк». Мартин судорожно глотнул и заморгал глазами: «Так, — подумал он, — час от часу не легче…»
Юнкер рванул газету к себе, лицо его исказилось, глаза сузились и загорелись злобой.
— А муженек-то твой коммунист, сволочь такая! — завопил он.
— Вот уж чего нет, того нет! — спокойно ответила Карен. Никто, кроме Мартина, не мог заметить, как изменился ее голос.
— Откуда же тогда у вас газета! А? Отвечай, сука!
— Да уж, видно, кто-то бросил ее в почтовый ящик; нам что ни день подбрасывают разные рекламные проспекты!
— А вы все читали ее? Признавайся, старая!