— Рабочие не должны хозяйничать в городе, — говорил хозяин, — для этого они слишком глупы!
— Конечно, ты прав, но все-таки спекулянты ужасно обнаглели, — отозвалась фрекен Исхей.
— Рабочие еще наглее спекулянтов! — крикнул хозяин.
— Наверно, я ничего не смыслю в политике, — примирительно сказала фрекен Исхей.
— Зато ты смыслишь в других делах, — с похотливым смешком проговорил хозяин.
— Перестань, Оге, здесь нельзя… Потерпи до вечера… Из задней комнаты снова донесся смешок. Мартин вскочил и пошел на склад.
Там он сердито толкнул ногой ящик с цветами из папье-маше, так что тот перелетел в другой конец комнаты, а затем плюнул толстому игрушечному гному прямо в переносицу.
Устроив себе довольно удобную лежанку на батарее, Мартин растянулся на ней во всю длину. Глядя на причудливый узор, который образовали пятна на грязном потолке, он бормотал про себя:
— Дурацкие выходки черни… Что за слово — чернь?.. Рабочие… слишком глупы… Н-да… Фрекен Исхей и хозяин… Фу ты, гадость какая…
Вскочив с лежанки, Мартин долго глядел куда-то в пустоту, сузив глаза и решительно стиснув челюсть.
— Ладно, — сказал он наконец самому себе и сбежал вниз по лестнице.
Мартин, не стучась, отворил дверь в заднюю комнату. Хозяин и фрекен Исхей по-прежнему миловались.
— Ты что лезешь без спроса, болван? А ну, выметайся отсюда! — бешено заорал хозяин.
— Я сейчас уйду и больше не вернусь, — сказал Мартин.
— Что за чушь! Живо, марш на склад! Никуда ты не уйдешь без моего разрешения.
— Как бы не так! — издевательски ухмыльнулся Мартин, и голос его задрожал от ненависти. — Плевал я на ваши приказы! Вы всего-навсего жалкий трус и спекулянт! Недалек час, когда вас выпрут из вашей грязной лавки!
Он громко хлопнул дверью. Спускаясь вниз по улице, он пытался припомнить, что он только что говорил хозяин ну, и остался не слишком доволен собой. Сейчас ему приходили на ум все новые слова и фразы, которые звучали гораздо убедительней и остроумней того, что он сказал.
Теперь в голове его теснились доводы, которые, отличаясь несравненно большей дипломатичностью и изысканностью, бесповоротно пригвоздили бы хозяина к позорному столбу. Торопливо шагая по улице, он продолжал мысленно отчитывать негодяя. Эх, черт побери, жаль все-таки, что он уже не может вернуться в магазин и поговорить с хозяином еще разок! Мартин свернул во двор, где помещалась редакция местной газеты; здесь на специальной доске всегда висели объявления о найме.
Нужен рассыльный: ловкий, сообразительный паренек… обходительный молодой человек… работящий юноша… старательный парень с хорошими манерами… толковый паренек… Мартин пробежал глазами все объявления и остановился на имени мясника Борка. Вот к кому он бы охотно пошел! Только бы не опередил кто! Ведь газета висит на доске уже с половины второго…
На площади, где находилась мясная лавка, было черным-черно от народу, точно сюда сбежалось все население города. Жуткая давка творилась у фонтана, в течение многих лет украшавшего город. Мартин начал было локтями пробивать себе дорогу, но это оказалось ему не под силу. Крики, шум и смех стояли над площадью. Люди подталкивали друг друга, стонали от хохота и ругались.
— Что случилось? — спросил Мартин, поравнявшись с пареньком одних с ним лет.
Тот подозрительно оглядел его с головы до ног и раздраженно ответил:
— Чего орешь? Кузнецы поймали Синюю Голубку и швырнули ее в бассейн в чем мать родила. Чтоб я ослеп, если вру!..
— Ну да, неужто взаправду швырнули? — переспросил потрясенный Мартин.
— Да, швырнули, тебе говорят! Вот только сейчас! А ну, подвинься, черт тебя возьми!
Мартин посторонился. В этой давке того и гляди кости переломают. Подумать только, значит, Синяя Голубка, которую он столько раз встречал на улице, барахтается в бассейне. Ну да, теперь он уже мог расслышать ее вопли… Вот так история! За последние сто лет ничего похожего в этом городе не случалось!
Позади Мартина стояли две женщины с взволнованными лицами и горящими от возбуждения глазами — им не терпелось посмотреть, что происходит в бассейне.
— Все-таки ребята хватили через край, — сказала одна из них. — Так я и знала, что это добром не кончится.
— Подумать только, — откликнулась другая. — Кузнецы притащили ее сюда всей гурьбой. Дрянь девка, ничего другого о ней не скажешь, но, как-никак, она женщина, а ее волокли по улицам совершенно голую…
— Поглядите, вон кого хлебом не корми, а подай такой спектакль! — сказала вдруг первая женщина, кивнув на Мартина.