Теща Лауса тоже поспешила домой, а Гудрун ушла в комнату и там возилась с маленьким Кнутом — она была очень заботливая мать.
Карен сидела за столом, уставившись куда-то в пространство невидящим взглядом. Седина в ее волосах стала гуще, щеки запали, а глаза горели темным светом. Казалось, радость навсегда покинула ее душу. Каждое утро она спешила в мастерскую, но работала точно во сне. Она даже не замечала, что условия труда становились все более жесткими, — об этом сказала Гудрун, которой пришлось возобновить работу в том же швейном цехе. Беда, случившаяся с Лаусом, сильнее отразилась на Карен, чем на Гудрун, хотя поначалу казалось, что это не так.
* * *Вдруг послышался стук в дверь — все вздрогнули. Фойгт тотчас вскочил и встал у двери, а Якоб открыл ее. За порогом, с трудом удерживая в руках множество свертков, стоял Красный Карл.
— Можно бедному бродяге войти? — весело спросил он. — Добрый день, фру Карлсен, давно мы с вами не виделись.
Поклонившись хозяевам, Карл сложил все свертки на стол.
— Если вы возьмете на себя труд развернуть эти свертки, вы найдете в них разную снедь, а я между тем поставлю под кран мощную батарею бутылок, — продолжал Карл и нарочно звякнул бутылками, спрятанными в мешке, который он тоже притащил с собой.
В свертках оказались превосходные консервы и закуски.
Бросив потертый пиджак на спинку стула, Красный Карл извинился:
— Простите, я не успел облачиться в смокинг!
По одежде его было видно, что он не раз ночевал в ней под открытым небом и в дождь и в слякоть.
Вагн начал обносить гостей сигаретами, на столе появились пивные кружки…
— Дайте же мне взглянуть на маленького тролля! — сказал Карл, направляясь в спальню. — Да он и вправду прелесть, такой же милый, как и его мать!
— Ну что вы, — засмущалась Гудрун.
Попозже Карен вышла с Гудрун на кухню, а Вагн отправился на черный рынок за сигаретами, потому что гости докурили все без остатка.
Мартин сел за стол чертить. Черчение ему давалось легко.
И тогда он услышал, как Фойгт тихо спросил Карла:
— Покончил ты с ним?
— Да, — ответил Красный Карл, ткнув окурок в пепельницу. Покосившись на Мартина и понизив голос, он продолжал: — Знаешь, он все время был настороже, но я ловко его подстерег, он и пикнуть не успел. Я гонялся за ним целый день… Больше Нильс Мейер не будет предавать честных людей.
Мартин притворился, будто ничего не слышит, но на самом деле он все слышал и все отлично понял. Когда всех позвали к столу, он потребовал, чтобы ему разрешили сесть рядом с Красным Карлом.
* * *На следующий день, когда стемнело, кто-то позвонил в дверь к старому пастору. Он тотчас отворил — у входа его поджидали двое; они молча вытащили револьверы и выпустили в лицо старику восемь пуль.
Жена пастора нашла его распростертым на пороге, утопающим в крови. Когда, охваченная ужасом, она выскочила на улицу, то увидела убийц, спокойно направлявшихся к своему автомобилю. Сев в машину, они тотчас, уехали. То был немецкий военный автомобиль.
Так фашисты отомстили за Нильса Мейера.
Глава семнадцатая
Едва ли не каждую ночь воздушные эскадры союзников совершали налеты на Германию, и за какие-нибудь несколько часов бомбы превращали немецкие города в груды камня. Готовясь к вторжению на континент, англичане и американцы сконцентрировали крупные военные силы на юге Англии.
На Восточном фронте Красная Армия сражалась против фашистов, с ожесточением диких зверей вгрызавшихся в каждый квадратный метр советской земли, которую они поганили в течение двух с половиной лет. После победы, одержанной в битве на Волге, Красная Армия беспрерывно наступала. Теперь каждому было ясно, что Гитлеру придется разделить судьбу всех тех горе-завоевателей, которые еще до него пытались покорить Россию.
Пришла зима, холодная и мрачная, и принесла с собой целую вереницу бед — безработицу и голод, нищету и визиты неумолимых судебных исполнителей… В домах бедняков давно не топилась печь, старая одежда истрепалась, а новые товары были из эрзаца. Цены росли не по дням, а по часам. Горе и нужда, порожденные войной, вошли в каждый дом. Никто больше не мог сказать: «Мое дело сторона», война всех накрыла своим черным крылом. И все же сюда долетали лишь искры гигантского мирового пожара. Дания не знала ни выжженной земли, ни мертвых городов, ни массовых могил и ужасов фронта.
Дни шли. Зимний снег превратился в грязную черную жижу, оттаяла мерзлая земля, закопошились жуки и черви. Потянулись кверху сочные зеленые ростки.
* * *