— Послушай, Карен, а ведь неплохо бы нам теперь вернуться домой, на старую квартиру. Вещички наши в два счета сложить можно. Пожалуй, я пришлю тебе машину этак часиков в пять, мы зараз и перевезем весь наш скарб. А пока что Мартин поможет тебе складываться.
— И то правда! — обрадовалась Карен. — Хорошо бы вернуться домой! Вот только вид отсюда больно красивый. Я уж к нему привыкла. Но ничего, и в нашем старом доме, на заднем дворе мы заживем как надо!
Тут кто-то постучал в дверь. Вошел дядя Вигго, всем своим видом изображая радостное волнение. На руке у него красовалась повязка, точно такая же, как у Якоба, — ее носили все бойцы Сопротивления.
— Добрый день, вернее, доброе утро, — поправился он с улыбкой. Затем лицо его вдруг стало серьезным. Схватив обеими руками руку Якоба, он с чувством пожал ее: — Спасибо тебе за все, что ты сделал для людей, Якоб, — проговорил он. — Спасибо…
— Ну что ж, на здоровье, — ответил Якоб.
— Дорогой друг, — продолжал дядюшка Вигго, — я полностью признаю, что прежде был недальновиден и не сумел так быстро разобраться в обстановке, как ты! Не сразу я понял, что активная борьба — единственное средство спасти страну от фашистской диктатуры!..
Эти высокопарные слова повергли в смущение всю семью — никто не знал, что на это отвечать.
— Хочешь кофе? — спросила Карен.
— С удовольствием, дорогая, спасибо!
— Ну, мне пора, — сказал Якоб. Было видно, что его радостное настроение омрачилось.
Вигго услужливо отворил ему дверь.
— Понимаю, — сказал он, — тебя зовет долг! Я тоже скоро отправлюсь выполнять свой долг! — При этом дядя Вигго снова улыбнулся.
Глядя на дядюшку Вигго, Мартин подумал, что он больше всего сейчас похож на перетрусившего школьника, только что узнавшего, что ему все-таки вывели тройку, и ужасно довольного этим, потому что могло ведь быть гораздо хуже…
— Как же вам жилось все это время, Карен, милая? — спросил Вигго.
— Какая разница, — ответила та, — теперь все это уже позади!
Налив брату кофе, Карен села напротив него и, подперев руками голову, спросила:
— А скажи-ка на милость, когда ты успел заслужить такую повязку?
— Заслуги бывают разные, — неопределенно промямлил Вигго.
— По-моему, ты просто притворщик и нахал, Вигго, — сказала Карен.
В комнате стало вдруг совсем тихо. Мартин продолжал возиться с постельным бельем, которое надо было побыстрее свернуть и увязать в тюк. Дядя Вигго уставился в чашку, сжимая ложку побелевшими пальцами.
— Однако злой у тебя язык, сестра, — проговорил он.
— Правда глаза колет, — сказала Карен. — Конечно, я сестра тебе, но все же я еще не ослепла. Муж мой — добрый и честный человек, а потому мне сейчас особенно хорошо видно, какой ты подлец.
Заглянув сестре в глаза, Вигго побледнел еще больше, но Карен не отставала.
— Ты всегда был слабохарактерный, Вигго, — продолжала она, — но с тех пор как ты стал водиться с нашими местными бонзами, ты стал еще и вертким и скользким, как угорь, — видно, от них заразился. Когда-то я радовалась, что ты перестал пить, но, пожалуй, ты все же больше нравился мне, когда был пьянчужкой; тогда мы хоть знали, чего от тебя ждать!..
— Не понимаю тебя!.. — замотал головой дядя Вигго.
— Неправда, — перебила Карен, — ты все отлично понимаешь! И я скажу тебе: придет день, когда ты снова не захочешь знаться с теми, кто, не щадя своей жизни, сражался с немцами!..
— Уверяю тебя: я готов признать — и делаю это совершенно искренне, — что коммунисты показали себя лучшими защитниками демократии…
— При чем тут коммунисты! — воскликнула Карен. — Да и кому нужны твои уверения, Вигго! Я ведь слишком хорошо знаю тебя и вижу тебя насквозь. Никчемный ты человек!
— Я прекрасно понимаю, Карен, что ты слишком много пережила и нервы у тебя не в порядке. Но я вовсе не хочу ссориться с тобой, ты же моя единственная родня, — отвечал дядя Вигго.
— Тебе следовало бы знать свое место! — заключила Карен. — Сегодняшний праздник не для тебя и не для твоей компании!
— Возможно, ты права, — сказал Вигго, — да только я… из самых добрых побуждений…
Вскоре после этого он ушел. На лице его не осталось и следа от прежнего восторженного выражения.
* * *После ухода Вигго Карен с Мартином энергично взялись за упаковку вещей, чтобы можно было уехать, как только придет машина. В полдень Карен приготовила бутерброды и послала Мартина отнести их отцу.
— Здесь так много еды, что он сможет поделиться с Вагном, — сказала она.
Солнце, уже стоявшее высоко на небе, жарко припекало. На другом конце улицы Мартин увидел большой грузовик, окруженный плотной толпой.