— Что случилось? — спросил Мартин у какого-то паренька.
— А тут в доме один гад живет, сейчас его выведут, — ответил тот.
Толпа волновалась. Из передних рядов понеслись крики:
— Сволочь! Собака! Предатель!
Из темноты парадного вынырнул высокий человек, за ним вышли два вооруженных парня. Человек шел с поднятыми руками; казалось, они застыли в судороге, а голова почти совсем ушла в плечи.
— Уберите его к чертовой матери, пусть не поганит нашу улицу!
— Расстрелять его на месте!
Ухмыльнувшись, парни переглянулись и слегка подтолкнули арестованного вперед. Он был в черном костюме и рубашке без воротничка, в глазах его застыл ужас, он еле передвигал ноги, страшась приблизиться к разъяренной людской толпе. Один раз он даже с умоляющим видом обернулся к одному из сопровождавших его парней и тихо шепнул что-то. Мартин протиснулся в самый первый ряд, на какую-то секунду его глаза встретились с глазами предателя, но тот сразу же отвел взгляд. Мартину стало так противно, точно он прикоснулся к дохлой крысе. Он долго молча глядел вслед арестованному. Рядом с ним люди кричали:
— Сволочь! Изменник! Расстреляйте его! — и плевали предателю в лицо.
Тот пытался было стереть плевки, но из толпы тотчас закричали:
— А ну, хватит утираться! Руки вверх, фашистская сволочь!
— Вперед! — приказал ему боец Сопротивления, он старался удержать наседающую толпу, чтобы дать возможность арестованному взобраться на грузовик.
— Расстреляйте его! Да расстреляйте же! Гада этакого! — кричали люди.
— Обязательно! — пообещал боец, вскакивая в кузов. Грузовик отъехал. Вслед ему понеслись гневные крики и проклятия.
Переходя площадь у ратуши, Мартин увидел, что на фасаде ее вывешены три огромных флага — английский, русский и американский.
* * *Мартин без особого труда пробрался в здание школы. Для этого надо было лишь протолкаться сквозь толпу, обступившую школьный подъезд. У входа в школу стоял часовой. Мартин сказал ему, что он сын Якоба Карлсена, и его тотчас провели через двор и проводили в пустой класс, где за длинным столом сидели Якоб и Красный Карл. Кругом стояло множество вооруженных бойцов с такой же трехцветной повязкой на рукаве. Одни, прислонившись к подоконнику, торопливо жевали бутерброды, другие, сидя на стульях, курили трубку и оживленно толковали о чем-то, перебивая друг друга. Все они успели обрасти бородой, и видно было, что они не спали много ночей.
Каждые несколько минут во двор въезжали грузовики. Вслед им неслись негодующие крики толпы и проклятья; прохожие сжимали кулаки и грозили предателям, испуганно ежившимся в кузове.
Среди шума и гвалта раздался зычный голос Красного Карла:
— Вторая рота, третий взвод, первое отделение! — крикнул он.
Какой-то боец быстро свернул свой завтрак и подбежал к столу.
— Вот список, — сказал Красный Карл. — Бери своих людей и отправляйся за этой компанией!
— С удовольствием! — ответил боец, торопливо сунул бутерброд в карман и, наскоро вытерев рукавом рот, взял автомат и вышел из комнаты.
Красный Карл вызвал командира другого отделения. К столу подошел совсем молодой светловолосый юноша. Мартин узнал в нем человека, предупредившего Якоба в день, когда схватили Фойгта.
— Тебе я поручаю арестовать редактора нацистской газеты! Вот его адрес. Будьте осторожны! Он ведь полоумный, кто знает, на что он способен! — сказал Красный Карл.
— Есть! — улыбаясь, ответил парень. Он любовно погладил рукой ствол автомата, затем нахлобучил на голову старый датский военный шлем, крепко стянув под подбородком ремень, и вышел. Следом за ним устремилась стайка молодых ребят.
— Надо сменить патруль на заводе! — сказал Красный Карл. — Необходимо также проверить все мосты и организовать заставу на главном шоссе! — Обернувшись к Якобу, Красный Карл заметил Мартина. — А, это ты! — радостно приветствовал он мальчика. — А ну, поди-ка сюда! — Схватив Мартина за руку, он посмотрел ему в глаза. — Теперь мы свободны, — сказал он, — доволен ты?
— Еще бы!
— Совсем-совсем доволен?
— Ну да! — отвечал Мартин.
— Гм, гм, как сказать, — улыбнулся Якоб, — в каком-то смысле Мартин немного разочарован, что война уже кончилась, ему не терпелось сразиться с немцами!
Громко рассмеявшись, Красный Карл сказал:
— Ты рассуждаешь совсем как Александр Македонский! Но я тебя утешу, Мартин! Борьба не кончилась! Она продлится еще много лет…
Красный Карл быстро нагнулся и поднял что-то с пола; это был немецкий флаг — на белом полотне уродливо извивалась свастика. Красный Карл одним рывком разорвал флаг на две части и протянул одну из них Мартину.