- Пап,- несмело начал Артем. – Расскажи о маме.
Отец замер, вцепившись в руль. Он поджал губы и задумался. Когда Артем с разочарованием перевел взгляд на пролетающую мимом улицу, отец сказал:
- Она была доброй.
Они остановились на светофоре. Приглушенное стеклом пиликанье успокаивало бешено бьющееся сердце Артема. Отец невидящим взглядом уставился вперед.
- И забавной. Мы познакомились в магазине. Я тогда учился на третьем курсе, как и твоя мама. – Он улыбнулся воспоминаниям. – Мы часто гуляли по городу, посещали музеи. Она обожала музеи, часами могла ходить по всяким выставкам, галереям.
Артем подался вперед, не веря своим ушам. Впервые он услышал что-то новое о маме, характеризовавшей её как не просто безликую женщину, а человека со своими интересами и историями. Он и не догадывался, что мама любила музеи. Может, стоит посетить музей или пойти на какую-нибудь выставку? Он никогда раньше не интересовался такими вещами, но эта любовь к одним и тем же вещам приблизит его к маме. Хотя бы чуть-чуть.
- Твоя мама была очень веселой, с ней всегда было интересно. Она любила приключения, могла выкинуть что-нибудь веселое. – не останавливался мужчина. Наверное, он давно не говорил об этом. - И еще Лиля очень любила походы, куда-нибудь в лес или на горы. И меня она тянула с собой все время. Что, говорила, сидишь днями в комнате? Лучше свежего воздуха ничего нет! И я шел, поднимался в горы, спал под открытым небом.
- Знаешь,- отец плавно повернул руль налево, и машина так же плавно проехала перекресток. – Посмотрел я на тебя с девочкой, как её зовут?
- Настя,- машинально произнес Артем, ожидая продолжения. Весь этот день – общество Насти, драка, директор, разговор – казался ненастоящим, лишь плодом его воображения.
- Настя, да,- помедлив, повторил отец, как бы смакуя вкус её имени. – Посмотрел я на вас и вспомнил Лилю.
Машина мягко затормозила. Артем оглянулся и с сожалением обнаружил, что они доехали до дома. Вспомнил он и про деловую встречу отца, и прошедший день, и огорчился. Неужели так их разговор и закончится? Артем потянулся к замку ремня, нажал на бордовое углубление, и с тихим щелчком ремень дернулся вверх. Он повернулся назад, взял рюкзак и, держа его, произнес:
- Ну, я пошел.
- Хорошо.
Отец кивнул и посмотрел на циферблат часов; покрытие из эмали сверкнуло, но уже не так ослепительно. Артем криво улыбнулся и открыл дверь машины. В лицо ему дохнул приятный свежий воздух, и он подумал, что всё не так уж и плохо. Теперь он знает о маме чуть больше. Парень аккуратно закрыл дверь и направился к ухоженному подъезду.
- Артем! – окликнул его отец, выходя из машины. Он выглядел не так отстраненно и не так уверенно, как раньше. Артем замер, непонимающе глядя на подходившего отца.
- Вечером я приеду раньше. Закажем что-нибудь, может, поговорим еще.
Артем несмело кивнул – лицо мужчины прояснилось, словно он опасался ответа сына. Кивнув, он прошел к машине и махнул рукой на прощание. Артем улыбнулся – широко и открыто, так, как давно не улыбался, и поспешил домой.
Один из тысячи
Откладываю очередную фигурку и устало откидываюсь на кровать. Это утро оказалось такое же ненастное, как и предыдущие. Голодный кот аккуратно запрыгивает на подушку и выжидающе мяукает, сверля своими серыми глазами. Не сейчас.
– Не в этой жизни, дорогой,- безрадостно говорю я, отодвигая наглое животное.
Нужно докончить дело до заветных пяти часов. Иначе меня ждёт отчаянное чувство вины, которое и так гложет меня в последние месяцы. Я смотрю на часы – и мир останавливается на минутных стрелках бездушного времени. Без тридцати пять. Можно я сойду? Черт!
Судорожно достаю измятую сумку и вытряхиваю учебники, фантики и ручки. Осторожно кладу кораблики в литровую банку и пересчитываю количество – ровно двадцать шесть штук за день. Запихиваю банку в сумку и натягиваю первое, попавшееся под руку. За окном воет ветер, и тошно идти к подруге в такую мрачную погоду, туда, где гаснет всякая надежда на спасение. Но нужно. Я обещала, и только это обещание связывает нас нерушимостью обещаний, которые дают подруге за полчаса до трагедии.