Я стискиваю холодную руку подруги и мечтаю лишь о том, чтобы услышать её мягкий голос. Поправляю подушку. Смущенно опускаю взгляд и вытряхиваю из сумки банку. Высыпав двадцать шесть корабликов, ставлю их на тумбочку, потеснив другие кораблики. Я попросила не убирать кораблики во время чистки, и уборщица, смахивая слезы, согласилась.
– Ты же проснёшься? - шепотом задаю вопрос в пустоту и сажусь на холодный кафель. Холод пробирает до костей, но я упрямо продолжаю сидеть, уткнувшись в колени.
«И ведь не проснётся,- тихий голос эхом раздаётся в ушах. - Прошло несколько месяцев. Четыре или три - не считала?». «Люди в коме…»- заводит другой, и конец смазывается. «Люди в коме,- думаю я,- люди в клетке. Люди в пустоте. Люди нигде. Люди никогда… Алиса нигде и никогда». В клетке собственного разума, одинокая и почти мертвая. Алиса нигде. И никогда.
Просыпаюсь от настойчивого будильника. Я просидела, обессиленная, двадцать минут. Холод пробрал до костей, и я поежилась. Плотнее закуталась в кофту, торопливо встала и вскинула голову в сторону окна. Оочень быстро плыли тучи, кажется, собирается дождь. Небо серое и тусклое, никаких красок. Даже у него иногда не бывает настроения.
– Дождь,- одними губами говорю я и надеваю сумку. Торопливо сжимаю руку подруги, кутаю её в одеяло и достаю плед из тумбы. Спешно укрываю Алису - такую непривычную и холодную - и выхожу, мягко закрывая дверь. Я закрываю дверь и чувствую так, словно отрезаю Алису от внешнего мира.
Прислонившись к косяку палаты номер двадцать четыре, на меня смотрит тот самый мальчик. Смотрит тяжело, и отчасти грустно. Тошно от его взгляда – неестественно взрослого, давящего, грустного. Я иду, не оглядываясь, однако спиной чувствую его тяжелый пристальный взгляд.
На выходе из больницы меня сопровождают эти взгляды – взгляды, которые я ненавижу всей душой. Эти сочувствующие взгляды, ухудшающие ситуацию своей безвыходностью. Я не оборачиваюсь, потому что в этом нет необходимости. Я ненавижу всей душой это здание с пропитанным ядом воздухом, и не выношу мысли, что Алиса лежит сейчас там, прикованная к кровати, вдыхающая этот яд.
Уже проходя мимо ворот больницы, поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с тем самым мальчиком. Пошёл дождь - резко, без прелюдий - и я побежала.
Уже дома, когда я с ногами забралась на мягкую кровать, а за окном ритмично барабанил дождь, я с удовольствием зеваю и потягиваюсь - на часах одиннадцать часов вечера. Пора спать. Равнодушно просматриваю ленту новостей, пролистываю сообщения от многочисленных знакомых. Копирую текст и отправляю одно и то же разным людям:
«Спасибо за помощь! Когда Алиса проснётся, она скажет спасибо! ;)
Чтобы помочь, нужно сделать всего-навсего один кораблик (желательно цветной и веселый) и принести мне (или сразу в палату №25, больница номер 5, улица N). Проясню заранее: Алиса проснётся, и это не обсуждается. И до этого момента нужно выполнить мою часть договора: ровно одна тысяча корабликов, выполненных либо мною, либо другими. Лимит корабликов от меня неограничен; для остальных людей - только один».
Выключаю ноутбук и перевожу взгляд на серое небо за окном. Проваливаясь в сон, я замечаю кота, улегшегося рядом.
Во сне я вижу Алису. Такую родную, с живыми зелёными глазами, загорелую и улыбчивую. Она крепко держит меня за руку и что-то говорит, но расслышать её я не могу из-за шума. Он нарастает, гудит в ушах, и слова Алисы смазываются, теряясь в бурных потоках шума. Кажется, будто это радиопомехи. За спиной у неё ярко светит солнце, песчаный пляж покрыт лежаками и полосатыми зонтами. Волны бесшумно катятся, слизывая горячий песок. И в одно мгновение - я даже не успела оглянуться - Алиса помрачнела. Густые брови нависли над глазами, и губы плотно сжались. Она словно увидела во мне нечто ужасное.
– Уходи,- громко крикнула она и толкнула меня в грудь.
Мгновение - и я проснулась. Тяжело дыша, прислонилась к стене и попыталась успокоиться.
– Это просто сон,- рвано прошептала я в темноту, и кот утробно замурчал. Прижав его к себе, я прикрыла глаза и представила себе Алису. На ней был купальник - она отдыхает в клетке своего разума. Там погода явно лучше, чем здесь.
Просыпаюсь из-за кота, нагло усевшегося на мой живот. Тяжесть его туши вырывает меня из объятий сна, и я открываю глаза. В комнате светло, в лучах блеклого солнца лежит гора цветной бумаги на столе. Свет выключен, значит, родители зашли ко мне в комнату перед работой. Небрежно провожу рукой по мягкой шерстке кота, и Король мягко спрыгивает на пол, заранее зная, что я иду на кухне. Зевая, босиком направляюсь на кухню - выпить стакан холодной воды и накормить питомца.