Милана с нетерпением ждала его у входа в вагон; она уже показала электронные билеты, купленные час назад, и теперь смотрела на Диму, который замер в нескольких шагах от неё. Она покрутила свой телефон в нелепом розовом чехле, с намеком кивая головой в сторону уставшей проводницы, махавшей невзрачным веером.
- Так ты идешь? – наконец спросила его Милана, выходя из тени стального поезда и подходя ближе. Дима уловил в её взгляде что-то вроде негодования и возрастающего разочарования. Он замешкался, но проводница холодно окликнула их, и он быстро сказал:
-Прости, я… я не могу! У меня всё по графику, и мама будет сердиться, понимаешь?- Он выпалил это сбивчиво, путаясь в словах. Милана повернулась к женщине и кивнула. Когда она посмотрела на него, его сердце сжалось. Милана выглядела разочарованной– и он знал причину её расстройства- его слабость. Она холодно, с отрешением посмотрела прямо ему в глаза и скупо сказала:
-Хорошо. Что ж, пока, Дмитрий. Надеюсь, ты найдешь свою мечту.
Сделав ударение на последнем слове, она отвернулась и поднялась по ступеням. Он дернулся, словно от пощечины. Дима с досадой смотрел ей вслед– вот она прошла в самую глубь, и её силуэт какое-то время мелькал в грязных окнах поезда, пока не скрылся насовсем. Проводница, кинув любопытный взгляд, прошла вслед за девушкой и закрыла дверь. Спустя время поезд тронулся и, стуча колесами по рельсам, направился дальше. Дима провожал взглядом движущийся поезд, а когда он исчез, посмотрел на небо. Оно было ярко-синим, словно кто-то равномерно разлил краску. Солнце слепило глаза. Вокзал был абсолютно пуст. Дима опустил взгляд на телефон, зажатый в руках, и увидел новый пропущенный вызов, мелькнувший на экране. Проведя пальцем по экрану, он прижал телефон к уху и негромко сказал:
- Да, мам. Плохо себя чувствую, поэтому пропустил занятия. Сейчас я дома,- нажав «отбой», Дима недолго постоял в одиночестве, вскоре, зажав телефон в руке, - экран ярко блеснул на солнце - направился к выходу и поспешил по своим делам.
ВАЛЯ
Небо заволокло тучами; подняв голову, Валя посмотрела на серое, тусклое небо и ускорила шаг. Холодный, пробирающий до костей ветер с размаху ударил её по спине, словно поторапливая её. Валю передернуло от холода– под распахнутой курткой на ней была только тонкая кофта, раздувавшаяся от порывов ветра.
В рваный такт песен она петляла по пустым улочкам, прошла за старыми гаражами, где под ногами полно битых бутылок, отошла подальше от дома соседей– оттуда вечно летят тарелки, и остановилась у своего дома. Справа от него, у покореженного забора, стояла одинокая будка. Замерзшая миска и резиновая игрушка занесены тонким слоем снега. Валя знала, что её дом не самый лучший– деревянный, с неухоженными резными ставнями, наглухо закрывающими замызганные окна. У обшарпанной деревянной двери лежит свежая стопка писем, белым пятном украшающая крыльцо. Еле заметная печать и подпись большими буквами АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПИСЬМО указали на очередной штраф, за что именно– Вале оставалось только гадать. Она нашла в бездонном кармане куртки ключ, подняла письма и, держа их в одной руке, вставила ключ в скважину– он снова застрял, и девушка с силой дернула его на себя. Ключ с трудом вышел из замочной скважины, и Валя спрятала его в карман. Дверь со скрипом открылась, и, вздохнув, девушка зашла в холодный дом. Она с трудом заперла неподдающуюся дверь и, скинув обувь, прошла дальше по коридору. Обвела равнодушным взглядом старенькие обои в цветочек, фотографии её семьи, обрамленные дешевыми деревянными рамками, яркие грамоты за учебные достижения в пятом классе. Нет, в такой дом не приглашают друзей.
Сегодня Валя решила прогулять школу, поэтому, погуляв по пустынным улицам, пришла домой раньше обычного. Затапливая печку, она старалась не думать о том, как она будет лгать родителям. Валя ходила из комнаты в комнату, подбирая оброненные в спешке вещи и раскладывая всё по местам, содрогаясь от холода в доме. Дурацкая печка грела дом очень медленно.
Когда приехали родители, она оставила телефон и включила в коридоре свет. Неестественно-теплый свет упал на их усталые лица, обозначая каждую морщинку на лице. Валя незаметно поджала губы, сморщилась, когда увидела, как папа берет стопку административных писем; его лицо тускнеет, и он спешно прячет письма в карман застиранных брюк, отводя виноватый взгляд от жены. Валя открыла рот, чтобы воскликнуть что-нибудь осуждающее, но мама, перехватив её возмущенный взгляд, качает головой.