К семи сорока Валя уже готова к выходу. Она проверила телефон, наушники, небрежно скинула кое-какие учебники и две тетрадки. Закинув едва пишущую ручку, она закрыла рюкзак, тепло оделась, туго затянув шарф, и вышла из дома. Из-за заедающей двери Валя пришла в школу чуть позже, чем обычно. В школе как всегда тухло – она повесила куртку в узкой гардеробной и протолкнулась сквозь вялую толпу учеников к своему кабинету. Ни с кем не здороваясь, Валя с размаху упала на стул и, достав ручку и одну из двух тетрадей, легла на холодную, исписанную непонятными фразами парту.
Когда она задремала, опаляя дыханием гладкую поверхность парты, кто-то выдернул из уха наушник и громогласно позвал её. Она вскочила и уперлась взглядом в твидовый пиджак и юбку-карандаш. Поднимаясь взглядом выше по тонкой фигуре Натальи Степановны, Валя мысленно подготовилась к предстоящему спору. Она совсем забыла подделать справку от мамы, поэтому ей снова придется врать. Валя подняла взгляд на худощавое лицо учительницы, привычно скользнула по темным глазам Натальи Степановны с хмуро нависшими тонко выщипанными бровями. Всё в лице учительницы выражало открытое неудовольствие: поджатые губы, складки на широком лбу, скрытом челкой светлых волос.
-Валентина,- громко сказала Наталья Степановна, нависая над Валей. Та поморщилась, словно проглотила лимон,- она ненавидела свое полное имя. Учительница снова поджала губы, сощуривая глаза, и продолжила: «Где была вчера?»
-У врача,- уверенно ответила Валя, равнодушно глядя в лицо учительницы. Она оттянула колючий ворот свитера, не отводя от женщины взгляда.
-Где справка? – требовательно спросила Наталья Степановна, пропуская мимо ушей утренние приветствия учеников. Валя чувствовала: вот он – момент истины. Она на миг отвела взгляд в сторону и тихо, но также уверенно проговорила:
-Забыла дома.
Но доля секунды… Валя встретилась взглядом с взглядом темно-карих глаз учительницы и поняла, что ей не поверили. Она стала рассматривать вкрапления медного и чего-то золотого на радужке глаз, обведенных черной подводкой, стершейся от румян. Валя признала поражение молча, только дыхание стало чуть раздражённее. Наталья Степановна замолкла как раз к этому вздоху, и кабинет вновь потрясли её требовательные, громкие и пронзительных слов, набатом отдающиеся в ушах. Валя прикусила язык и задумалась: зачем люди кричат? Бывают такие люди, которые наслаждаются громкостью своего голоса; иногда Вале кажется, что взрослые только и ждут этого горького осадка после долгих монологов на повышенных тонах. Зачем портить себе настроение? Разве нельзя говорить с угрозой, тихо, медленно, чтобы каждый замолкал и прислушивался к твоим словам? Зачем на неё вообще кричат? Что толку? Она и завтра прогуляет, если будет нужда; она прогуляет и на следующий день, месяц, год. Потому что Валя умнее всех сверстников – она знает, что после школы все будут на равных– будь ты хоть круглый отличник, ты будешь зависеть от результатов экзаменов. Так к чему эти занятия, посиделки с книгами до часу ночи?
Лучше бы она вообще ушла после девятого– по сути, её ничего здесь не держит. Ни учеба, ни друзья. Валя с равным успехом избегает и того, и другого. Даже если по всем предметам у неё выйдут тройки, она поступит в какое-нибудь училище, а дальше как-нибудь выкрутится. Жизнь– это не только вышка. Валя со скучающим видом кивнула головой, в такт своим мыслям, будто согласилась с учителем, а сама ждала того момента, когда можно будет положить голову на холодную парту и задремать на пару уроков. Пока не появится плана лучше.
Наталья Степановна некоторое время говорила что-то о неуспеваемости, о двойках и прогулах, кажется, даже грозилась рассказать Диме. Звонок вдребезги разбил ход их мыслей– и раздосадованная учительница вышла из кабинета. Валя подумала, что осадок горечи еще жжет язык Натальи Степановны и будет жечь еще долго.
Вале не нужно оборачиваться или уменьшать громкость в наушниках до минимума - она и так знает, что все в классе обсуждают её. Мимо прошёл растрепанный Дима– он виновато поздоровался с учителем и быстро прошёл к первой парте. Он выглядел ужасно: казалось, под глазами у него залегли темные тени, а волосы взлохмачены так неаккуратно. Он теребил телефон, пытаясь его разблокировать, будто дожидался чьего-то сообщения, но телефон упрямо молчал. Валя достала телефон, пока остальные- тетради, и подумала, что сегодня прогуливать не стоит. Родители не должны об этом узнать.