Опираясь на опыт, в том числе и на личный, В. Сухоруков, которого Ян Карлович провожал в Китай в сентябре 1924, в Латвию в декабре 1933, в Болгарию в декабре 1934 года, отмечал: «Берзин, отправляя сотрудника управления за рубеж, всячески подчеркивал полное ему доверие, уверенность в его способности выполнить поставленное задание, в способности всегда находиться в более выгодном положении, чем противник. Он давал понять разведчику, что в случае неудачи он его поддержит и не даст в обиду. Все это формировало у оперативных работников чувство ответственности и готовности даже ценой сверхусилий выполнить поставленную задачу во имя интересов Родины. Павел Иванович никогда никого не отправлял за рубеж без теплого и сердечного напутствия, а с наиболее близкими соратниками прощался путем товарищеского объятия. Так же тепло и сердечно он встречал своих дозорных часовых, возвратившихся из стана противника».
Важнейшим направлением агентурной деятельности в этот период становится военно-техническая разведка, о чем говорят первые же шаги Берзина в новой должности. В докладе, посвященном первому году работы военной разведки, он отмечал: «1924–1925 гг. характеризуются широким развертыванием работы Разведупра», когда основное внимание уделяется военной технике, которая «вместе с воздушным и морским флотом составила 66,5 % всех заданий, данных агентуре».
Общие для всех стран задания по сухопутным вооруженным силам, поставленные агентурной разведке в следующем операционном году, были такими: «1) Обучение, подготовка и быт армии, политико-просветительская работа, организация и тактика низших соединений различных родов войск. 2) Военно-химическое дело: устройство и методы применения новейших средств химического нападения, состояние военнохимического дела. 3) В области артиллерии, мелкокалиберного оружия, бронесил, инженерного дела, электротехники и связи — продолжать работу по выяснению новых конструкций и пополнять имеющиеся сведения о материальной части, состоящей на вооружении иностранных армий. 4) Следить за новейшими изобретениями во всех областях военной техники и за усовершенствованиями существующей материальной части. 5) Состояние военной промышленности и подготовка к промышленной мобилизации важнейших иностранных государств». И поставленные задачи были выполнены. Ян Карлович докладывал, что «в общей сумме» полученные в 1925–1926 годах материалы и сведения «уже дали возможность изучить большинство вопросов, интересующих высшие военные управления СССР».
Задания в военно-технической области были возложены и на созданные в конце 1920-х годов инженерные отделы торговых представительств СССР за границей, в составе которых работали также и военные разведчики. Наряду с закупками всего необходимого для РККА (от новейшей военной техники до предметов культурно-бытового назначения), им предписывалось «собирать, проверять, систематизировать и изучать все материалы о новых научно-технических усовершенствованиях и достижениях, как применяемых, так и могущих быть примененными для военных целей и обороны страны».
Осознание высшим военным руководством необходимости этого вида разведки было подтверждено в 1930 году выделением IV Управлению Штаба РККА дополнительных кредитов на ее ведение. Кроме того, заинтересованные учреждения должны были выдавать деньги военной разведке на приобретение конкретных технических материалов и образцов.
Естественно, многое делалось руководством Управления для обслуживания агентурной деятельности. Как вспоминал впоследствии М. Груздев, тогда еще молодой сотрудник Разведупра, «П.И. Берзин проявлял постоянную заботу по обеспечению технических служб оборудованием, аппаратурой, приборами и материалами, в том числе за счет импортных закупок, о подборе и подготовке специалистов-профессионалов. Так, по настоянию Берзина было получено приоритетное право отбора на предприятиях и в институтах Москвы лучших специалистов нужного нам профиля. И нужно сказать, что техническая часть Лозовского, благодаря помощи Берзина, неплохо обеспечивала всем необходимым работу оперативных подразделений Разведуправления».