"Много времени прошло с тех пор. Я открыл свою кондитерскую, но пятница 13-го для меня уже не просто обычный день. С тех пор я всегда возвращаюсь домой раньше, а своих сотрудников отпускаю накануне вечера, чтобы никто не оказался в этом кошмаре."
P/s все события и персонажи являются выдуманными.
Детский дом 50
На улице гремела гроза и лил сильный дождь, время приближалось к полуночи.
Каждый ребёнок, находившийся в детском доме 50, знал правила поведения после полуночи в ночь 10 марта. Здесь и в обычный день было жутковато: то дверь сама по себе откроется, то слышно, как кто-то бегает по коридору и смеется. Но этой ночью боялись все, даже воспитателя!!!
В эту ночь запрещалось:
1. Вставать с кровати, даже если очень нужно, иначе тебя утащат и убьют.
2. Открывать глаза — их попросту вырвут. Несмотря ни на что, не открывать глаза!!
3. Если тебя зовут по имени и голосом твоих друзей, воспитателей, родителей или просто знакомых, не откликаться, иначе тебя убьют.
Меня, кстати, зовут Юлия, мне 11 лет, и я уже 3 года живу в этом детском доме, точнее — выживаю...
Хочу вам поведать историю нашего детдома...
Кстати, сегодня у нас новая воспитательница Татьяна Георгиевна.
Женщина средних лет, невысокого роста, худенькая, волосы убраны в пучок, глаза её отражали усталость, а синяки под ними только усиливали её уставший вид.
Конечно же, она, как и многие другие, не верит в этот "бред", чувствую — сегодня будет весело... Не то чтобы она мне не нравилась, но на все мои предостережения и ребят она только смеялась и отмахивалась рукой, говоря:
— У вас очень богатая фантазия, дети.
Ну что ж, начнем...
Казалось, минутная стрелка сегодня двигалась быстрее, чем обычно. В нашей комнате было четверо девочек: я, Машка — 13 лет, худая, длинноногая, блондинка с голубыми глазами. Её все любили, мало того что она была красоткой, так ещё умной и покладистой.
Лилия — 10 лет, очень творческая и душевная натура, обижалась на всё подряд. Внешне она уступала Машке, но не намного. Лиля была брюнеткой с темно-карими, почти черными глазами, бледной кожей и высоким ростом.
И последняя — Аринка, она самая младшая из нас, ей всего 7 лет. Аринка маленькая, пухленькая, с русыми волосами и голубыми глазами. Она самая веселая из нас, всегда улыбается и смеется, несмотря ни на что.
Вообще нас много ребят по всему детдому, но соседки по комнате — это как маленькая семья внутри большой.
Отбой у нас был по расписанию в 21:00, и не минутой позже. Старшим ребятам, конечно, разрешали посидеть и до 22:00, а то и до 00:00, но в эту ночь все ложились спать раньше, просто чтобы выжить...
И вот стрелка предательски, но своевременно перевалила на полночь, как и всегда.
В пустом, холодном и полумрачном коридоре стали слышны шаги, временами превращавшиеся в бег, сопровождаясь детским смехом. Для всех нас это был просто жуткий смех.
Смех смерти — мы прекрасно понимали, что проснутся завтра не все...
И вот слышен голос нашей новой воспитательницы:
— Я кому сказала всем спать? Сейчас поймаю и поставлю в угол!
«Всё-таки не поверила», — подумала я.
Следом стал слышен скрип половиц в коридоре, а за ним и топот. Затем дрожащий от страха голос:
— Кто ты?
Резкий крик, звук волочения и этот ужасный детский смех... Все ребята понимали, что воспитательницы с нами больше нет и мы снова одни, без единого взрослого.
Следом стали одна за другой открываться двери комнат, наша не исключение.
Я залезла как всегда под одеяло, не открывая глаз.
Были слышны крики, крики о помощи, мольбы, чтобы их не убивали, плач... Всё это было далеко, но со временем приближалось всё ближе и ближе к нам.
И вот тот момент настал — стали слышны шаги в нашей комнате...
Я ещё сильнее закрыла глаза и начала молиться про себя, чтобы пережить эту ночь.
Вдруг раздается голос нашей воспитательницы:
— Девочки, а чего мы спим? Время просыпаться, давайте поиграем, многие ребята уже поиграли со мной.
Я молчала, и девочки тоже.
Тогда голос стал более детским:
— Девочки, пошлите играть, там очень весело, неужели вы верите во все эти сказки?
В ответ стояла полная тишина. Мы все понимали, к чему приведёт малейшее нарушение правил...
И тут резко голос стал жутким, как будто бы севшим и прокуренным одновременно:
— Девочки, давайте играть!
Следом ужасный смех...