Я почувствовала, как с меня слетело одеяло, стало до ужаса холодно — то ли от ситуации, то ли из-за вечных сквозняков. Вдруг раздался топот и крик — это была Аринка.
Видимо, она испугалась и решила убежать. Крик был всё дальше и дальше, и было непонятно, удалось ли ей убежать или нет...
Тишину прервал голос Машки:
— Девочки, вставайте, всё хорошо, я открыла глаза и стою перед вами, вы смешны.
Я лежала и прекрасно понимала, что этого быть не может. Но резко мои размышления перебили крики Лилии: видимо, она не удержалась и открыла глаза, чего не следовало делать, ведь я предупреждала...
Затем начался такой шум: крики, грохот — всё смешалось воедино, и в один момент утихло. Это значило только одно — наступило утро.
Ещё минут 10, а то и 30, я просто лежала с закрытыми глазами, а потом открыла и увидела лучи солнца. Я повернулась боком, ведь лежала на спине, и увидела картину, которую видела уже 3 года подряд...
Тело Лильки лежало разорванным пополам, без глаз.
Машка лежала на кровати, дрожа, как осенний лист.
Я подошла поближе.
— Маш, как ты? — спросила я.
Но Машка ничего не ответила, она лишь смотрела на меня пустыми глазами, казалось, ничего не понимая. Часто бывало: дети переживали ночь, но, открыв глаза, уже не были прежними...
Выйдя в коридор, в окровавленной кровью пижаме Лильки, я увидела не менее ужасную картину — множество детей лежало без глаз, разорванных на части, среди них и Аринка.
Ей всё-таки не удалось убежать...
И лишь некоторые, кто остался в живых и в своём уме, показывались из проёмов своих комнат.
Мы все собрались в коридоре у воспитательской и дружно вышли на улицу.
Позже подъезжала полиция и скорая, нас отвозили в больницу, но почему-то всегда после осмотра и лечения возвращали обратно в детский дом номер 50.
Как рассказывает Тося, она у нас самая старшая, и ей рассказали другие ребята, которым удалось выбраться отсюда, достигнув 16 лет.
Когда-то давно один из чиновников (филантропов) на какое-то мероприятие по благотворительности привёл сюда свою дочь.
Её звали Елизавета, ей было 9 лет, и пока отец произносил речь и наслаждался овациями, девочка решила подружиться с местными детьми.
Но, как мы знаем, все люди разные, и дети тоже, к сожалению. Она подошла не к той компании — это были местные задиры, которые всегда всех обижали, хотя с виду казались обычными ребятами.
Они подружились с Елизаветой и позвали её в комнату показать свои игрушки, но до комнаты так и не дошли...
Во дворах детдома они забили её камнями насмерть, крича:
— Почему у тебя есть папа, а у нас нет?
— Почему у тебя есть всё, а у нас нет?
Вскоре отец потерял свою дочь, и начались поиски. Когда её нашли, было уже слишком поздно, обидчиков так и не наказали, никто не сознался, а кто что-то видел — просто молчал.
Кто-то считает, что дух девочки, погибшей мучительной смертью, остался здесь и теперь мстит. Но есть версия, что её отец обезумел от потери дочери и обратился к черной ведьме, чтобы отомстить обидчикам... А также он может видеть её без вреда для себя каждую ночь 10 марта, поэтому и не прекращается череда смертей.
И правда, в первый же год после смерти Елизаветы обидчики были убиты страшной смертью, а с ними и многие дети...
Я лично верю во вторую версию, ведь она объясняет, почему мы год за годом возвращаемся сюда, и ещё многие невинные дети остаются в этом месте...
Одинокий дом
Наступило лето, я закончила 7 класс и готовилась провести его, как всегда: днём сидеть в телефоне, а вечером гулять с Дианкой, моей лучшей подругой.
Она училась со мной в одном классе, мы были что-то вроде изгоев, общались только вдвоём, а остальные нас не замечали… думаю, это лучше, чем если бы дразнили.
Дианка была невысокого роста, с тёмными волосами, смуглой кожей и тёмно-карими глазами, спокойным характером и весёлым нравом.
Я же была её полной противоположностью, но несмотря на это, нам было всегда весело и интересно друг с другом.
Жили мы небогато, ближе к бедному, поэтому о поездках на море и в лагеря, как у моих одноклассников, я и не думала…
Да и не особо-то и хотелось: нам с Дианкой и так было весело, нам всегда было о чём поговорить и посмеяться.
Одним из таких дней я сидела и играла в телефоне, как вдруг зашла мама и сказала, что бабушка по папиной линии, Таисия Никифоровна, приболела и ей на лето в деревню нужна помощь, папа и мама работают, а я уже большая и смогу ей помочь.
Я, конечно, не обрадовалась этой новости, но пререкаться с мамой не стала: она и мой папа и так работали целыми днями, чтобы я была всегда сыта и одета.